Издательство "Яуза", директор которого Павел Михайлович Быстров - гость программы, возникло в 93 году. Помимо издания военной литературы, у "Яузы" были и другие направления; собственно, отмечает Павел Быстров, они и остались: среди недавно изданного - исследование по национальному вопросу Дмитрия Соколова-Митрича, известного журналиста. И все же основной профиль издательства - литература о Второй мировой войне... - Кто первый у нас издал Виктора Суворова, который и копнул большой лопатой тему, о которой с "Ледокола" и пошел весь шум? Если не ошибаюсь, первое издание "Ледокола" вышло как раз в 93-м... БЫСТРОВ: Да, в издательстве АСТ. Он и до сих пор там выходит... - А какая у вас была первая книга о войне? БЫСТРОВ: Бунич, "Операция "Гроза", или Ошибка в третьем знаке. - И каким же тиражом в те времена удалось продать книгу Бунича, которая шла буквально, как говорят моряки, в кильватер "Ледоколу", потому что речь шла о предвоенном периоде, о начале войны, о нашей готовности (или неготовности), и так далее? Первый тираж "Ледокола" был гигантским, особенно в то время, когда все "просело" - семьсот тысяч: это была книга-сенсация. Буничская "Гроза" по эффекту была несколько слабее, но туда же; сколько удалось продать? БЫСТРОВ: У Бунича получился кумулятивный эффект; он шел следом. Но первым его издал не я; "Грозу" издало какое-то санкт-петербургское издательство. Тираж издания, как мне говорили его наследники (Бунич уже умер), был около двухсот тысяч. - Ну, это не такая уж астрономия... Теперь смотрите: сейчас вы издаете появившегося после Суворова и Бунича первого основательного копателя именно истории Великой Отечественной войны, живущего в Бресте Владимира Бешанова, что характерно, не историка, а отставного флотского офицера. У него была пара книг, но известность пошла после книги "Танковый погром 1941-го года". БЫСТРОВ: И "Год 1942 - учебный". - "Год 1942 - учебный" вышел через год - полтора и пошел следом. БЫСТРОВ: Кстати, он продавался даже лучше, чем "Танковый погром"... - Серьезно?! Как интересно! У меня на полке есть книга, которую я иногда снимаю и смотрю выходные данные, чтобы, знаете, как у моряков, проводить девиацию на компасах. Это книга Рэя Бредбери, так называемое "макулатурное издание", и тираж этой книги - четыре миллиона. И когда я вижу эту цифру, я понимаю, что даже стотысячный тираж слишком далек от вожделенного. А когда-то, когда в 80-е годы решили провести безлимитную подписку на четырехтомник любимого народом классика Михаила Юрьевича Лермонтова, и подписка дошла до одиннадцати миллионов двухсот тысяч экземпляров, ее закрыли. Потому что стало понятно: это превышает реальные возможности даже советских издательств. БЫСТРОВ: Она загрузила бы все типографии; некогда было бы печатать "Малую землю"... - Да-да. А какими тиражами выходят сегодня книги Бешанова? БЫСТРОВ: Двадцать - сорок тысяч. И по нынешним временам это достаточно большой тираж. Если посмотреть нынешних "классиков" - Донцову и прочих, там тиражи от трехсот до четырехсот тысяч. А с мягкой обложкой добирают до миллиона. - Когда была всероссийская (и окрестностей) громогласная премьера "Ночного дозора", раскрученная на всю страну, и когда про ночной дозор узнала значительная часть населения, пошли анекдоты, что картину Рембрандта "Ночной дозор" и фамилию художника можно не знать, а "Ночной дозор" - это Лукьяненко... И когда вышел "Дневной дозор", и опять же под большую раскрутку, то нашлепали восемьсот тысяч, - фантастический тираж - невольный каламбур - фантастического романа. А уж двадцать - сорок тысяч... БЫСТРОВ: Для военной истории это нормальные тиражи. Тиражи известного вам Марка Семеновича Солонина, его книги "22 июня" за три года достигли пятидесяти тысяч. И продажи продолжаются... - Я пригласил вас потому, что военная тема будет у нас всегда. Потому что советский период существования России, противоречивый, неоднозначный, хорошее и плохое, останется, видимо, навсегда пиком значимости, пиком могущества государства. А экстремальные изломы в этом периоде - гражданская война и Великая Отечественная. И поскольку Великая Отечественная была с внешним врагом, то это, может быть, самое страшное напряжение русского народа и всех народов Советского Союза, которые его тогда составляли, за всю тысячу лет существования России. И сегодня эта литература, насколько я понимаю, пользуется стойким спросом, потому что, во-первых, существуют ветераны и просто старики, которые хотят перечитать то, что было... Ошибка? БЫСТРОВ: Абсолютная ошибка! Проводились исследования; семьдесят пять процентов наших покупателей - люди в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Это книги не для ветеранов...