Польша всё заметнее устает от украинской темы. То, что еще несколько лет назад воспринималось почти исключительно как помощь соседям, теперь превращается во внутренний политический вопрос. Бытовые конфликты, преступления, споры о пособиях и работе, а поверх всего этого - старые исторические претензии из-за Волынской резни. Причем история получается довольно ироничная: Варшава долго поддерживала Киев практически без оговорок, а теперь выясняется, что от вопросов преступности, миграции и памяти о Бандере никуда не деться. Как украинская тема превращается в польскую внутреннюю политику - в материале Александра Ельшевского. Еще несколько лет назад польская политика в отношении Украины казалась довольно простой. Украина воюет - Польша помогает. Украинцам нужна защита - Польша открывает границу. О политических и исторических разногласиях старались говорить тише. Потом выяснилось, что у любой политики есть продолжение в обычной жизни. Люди приехали, устроились на работу, пошли в школы, начали снимать квартиры. Где-то возникли нормальные человеческие отношения, где-то - бытовые конфликты. А где-то появилась криминальная хроника. И вот здесь украинская тема постепенно начала менять прописку. Она переехала из внешней политики во внутреннюю. Польские исследования показывают довольно серьезную перемену в настроениях. По данным CBOS, сегодня 52% поляков считают, что Польша больше не должна принимать новых украинских беженцев. За продолжение приема выступают 42%. Для сравнения: в 2022 году, когда началась большая волна украинской миграции, помощь беженцам поддерживали 94% поляков. То есть температура общественного мнения изменилась очень заметно. И один из факторов здесь - криминальная хроника. В польских СМИ регулярно появляются сообщения о преступлениях, совершенных гражданами Украины. Это и кражи, и мошенничество, и наркотики, и пьяные драки. Бывают и гораздо более тяжелые преступления. Например, в июле в Бытуве произошла драка между тремя гражданами Украины и польской парой. Все участники, по данным польской прокуратуры, были пьяны. 36-летний поляк получил тяжелые травмы и умер в больнице. При этом премьер Дональд Туск отдельно подчеркнул: по имеющимся данным, это не было преступлением на национальной почве. Но попробуйте объяснить это интернету. Там национальность участника обычно появляется в заголовке гораздо быстрее, чем обстоятельства дела. При этом существует и обратная сторона. В Польше растет число нападений на самих украинцев. Полиция фиксирует случаи оскорблений, нападений и преступлений на почве ненависти. В прошлом году таких дел было несколько сотен, а только за первое полугодие 2026-го полиция получила уже около 180 заявлений от украинцев. Получается своеобразный замкнутый круг. Поляки видят новости о преступлениях украинцев и начинают говорить: «Нас стало меньше в нашей собственной стране». Украинцы видят нападения на своих и отвечают: «Нас здесь ненавидят». Социальные сети аккуратно собирают оба страха в одну большую ленту. А дальше подключается политика. Потому что украинский вопрос сегодня в Польше - это уже не только вопрос внешней поддержки Киева. Это вопрос денег, жилья, работы, социальной помощи, безопасности и миграционной политики. И еще - истории. Вот здесь получается особенно занятная ситуация. Польша несколько лет фактически поставила исторические разногласия с Киевом на паузу. Когда речь шла о противостоянии с Россией, вопрос Волыни явно не считался самым удобным для публичного обсуждения. Но историю тоже нельзя бесконечно отправлять в архив. Поляки помнят Волынскую трагедию. Для Польши это массовое убийство польского населения украинскими националистическими формированиями в годы Второй мировой войны. И фигура Степана Бандеры здесь воспринимается совершенно иначе, чем в части украинского общества. Поэтому когда на Украине появляются новые попытки героизации деятелей ОУН и УПА, в Варшаве на это реагируют очень болезненно. Получается почти анекдотическая политическая ситуация. Польша могла спорить с Киевом о поставках оружия. Могла спорить о зерне. Могла спорить о беженцах. Но в какой-то момент выяснилось, что спорить придется еще и о Бандере. А затем - о том, что произошло на Волыни. Историю вроде бы хотели оставить на потом. Но она, как это часто бывает с историей, сама решила, что еще не закончилась. И теперь этот вопрос тоже становится частью польской внутренней политики. Кароль Навроцкий, избранный президентом Польши в 2025 году, занимает гораздо более жесткую позицию по историческим вопросам. Для него признание польских жертв Волыни и эксгумация останков - принципиальная тема. И это хорошо ложится на общую усталость польского общества. Поляки начинают задавать вполне бытовые вопросы: сколько денег мы тратим, сколько людей приехало, кто получает пособия, как меняется рынок труда и насколько безопасно на улицах. А потом появляется вопрос посложнее: а почему мы должны закрывать глаза на историю ради нынешних политических отношений? Вот здесь и происходит главное изменение. Украинская тема постепенно перестает быть исключительно историей про войну России и Украины. Она становится частью польской предвыборной борьбы. Но и нельзя сказать, что Польша вдруг стала антиукраинской. Это было бы слишком простым выводом. В Польше по-прежнему живут сотни тысяч украинцев, которые работают, платят налоги, учатся, открывают бизнесы и совершенно никак не связаны с криминалом. Проблема в другом. Нормальная жизнь почти никогда не становится вирусным роликом. И пока историй было не много, это не было проблемой, но их число растет. Вот это уже действительно интересно с точки зрения манипуляций. Человек может увидеть за неделю пять сообщений о преступлениях, связанных с украинцами, и совершенно искренне решить, что преступность среди украинцев взорвалась. Он не видел остальные сто тысяч историй, в которых ничего не произошло. Мозг просто запоминает яркое, и тем более, когда это муссируется политиками. Еще недавно польская политика старалась демонстрировать: у нас с Киевом стратегическое партнерство, остальные вопросы решим потом. Похоже, «потом» наступило. И выяснилось, что ни преступность, ни миграция, ни деньги, ни Волынь никуда не исчезли. А Бандеру, при всей политической любви к нынешнему Киеву, польское общество тоже забывать не собирается, и вопрос тут пока стоит очень простой - нелюбовь к России сильнее взаимной неприязни, или уже нет?