Путешествие в Эрмитаж Джованни Больдини: виртуоз светского портрета
Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова.
В Главном штабе, где Эрмитаж представляет публике искусство XIX-XXI веков, открылась выставка итальянского художника Джованни Больдини (Giovanni Boldini). На церемонию открытия прибыла большая делегация музейщиков и чиновников от культуры Италии.
Джованни Больдини – уроженец города Феррары. Там и находится музей его работ. А Эрмитаж и Феррару связывает творческое содружество. Несколько лет в Ферраре работал эрмитажный научный центр, была открыта выставка. Будучи в командировке в Ферраре, мы в первую очередь знакомились, конечно же, с коллекциями произведений художников эпохи Возрождения. В Галереи современного искусства, где находился и Музей Джованни Больдини, не дошли. А жаль!
Нынче в Эрмитаж привезены четыре десятка работ мастера. И они настолько заинтересовывают, что хочется увидеть ещё и ещё. В каталоге, выпущенном к открытию выставки, представлено больше работ. Кстати, каталог в первый день работы выставки уже раскупался как горячие пирожки.
В советское время у нас такой экспозиции не могло быть по определению, да и на Западе до 1970-х годов. У нас такое искусство считалось буржуазным, а в Европе: для иных – слишком импрессионистическим, а для других – слишком салонным.
Джованни Больдини – художник "Прекрасной эпохи" ("Belle Époque"). Так принято обозначать время от последнего десятилетия XIX века до начала первой мировой войны. "Золотой век" рождения кино, расцвета фотографии и кабаре – так чудно описан он в романах французских писателей.
Открывая выставку директор Эрмитажа Михаил Пиотровский отметил.
М. Пиотровский: Мы с удовольствием принимаем в Эрмитаже прекрасного художника, которого в России почти не знают. Но я не сомневаюсь, что выставка будет пользоваться большим успехом, это будет открытием для российской публики. Примерно четыре года назад у нас была выставка итальянского искусства XIX века, к которому относится и Дж. Больдини, и она была одной из самых посещаемых выставок в мире. И я очень рад, что мы можем сделать такое открытие. Очень важно музеям делать людям открытия. Вот это есть миссия Эрмитажа и манера Эрмитажа.
Напомню, что вчера мы подписали соглашение о сотрудничестве между Эрмитажем, Национальным археологическим музеем в Неаполе и Музеем Помпеи. Это большое, важное соглашение, результаты которого мы увидим на будущий год.
А сейчас я хотел бы попросить вице-мэра Феррары господина Массимо Майсто (Massimo Maisto) сказать нам несколько слов.
М. Майсто: В XXI веке появляется громадный интерес к данному художнику по всей Европе. Но мы не хотели ограничиваться только европейскими странами, мы хотим, чтобы успех у данного художника был международным. Мы организовали также выставку его картин в Пекине. Дворец, где находится коллекция музея, сейчас закрыт на реставрацию после землетрясения. Но мы не хотим, чтобы эти полотна находились в особняках, мы перевезли часть полотен в главный музей города Феррары и показываем полотна этого художника в России.
На экспозиции представлены три автопортрета художника и ещё один его портрет в бронзе, выполненный Винченцо Джемито (Vincenzo Gemito), которому в Париже Джованни Больдини предоставил кров и покровительство на первых порах. Образ, который представляет нам Дж. Больдини в автопортретах, – художник, уверенный в своём таланте и статусе портретиста для высшего общества.
Кстати, один автопортрет написан художником по просьбе директора Галереи Уфиццы. Это свидетельство прижизненной славы художника.
Восьмой из 13 детей в семье, сын скромного художника, в юности Джованни Больдини видел возможность сделать карьеру, став военным. Но, увы, подвёл маленький рост. Пришлось продолжить семейное дело. Но в поисках успеха Дж. Больдини покинул маленькую Феррару. В 1864 году он отправился во Флоренцию. Через год Флоренция стала на короткое время столицей Италии. Жизнь в литературных салонах, кафе забурлила. И уже во Флоренции наряду с экспериментами в жанре "пейзажа" и "натюрморта" Джованни Больдини почувствовал вкус к портрету. А после поездки в Париж на Всемирную выставку экспозиций разных художников Дж. Больдини был "обожжён" Парижем. "Флоренция для меня подобна деревенской окраине, – писал он другу по возвращении в Италии. – Все мои мысли – о том, как уехать и поселиться в Париже".
Темперамент подстёгивал амбиции 22-летнего итальянца. Да, Дж. Больдини не только стал парижанином, но и меньше чем через месяц, поняв, как устроен художественный рынок мирового искусства, нашёл галериста, который обеспечил ему первый успех.
Рассказывает куратор выставки, научный сотрудник отдела западноевропейского искусства Эрмитажа Наталья Дёмина.
Н. Дёмина: Дж. Больдини смотрел вокруг себя, и, конечно, знакомство с Эдгаром Дега (Edgar Degas), и знакомство с живописью Эдуарда Мане сильно изменили его манеру. Он вообще впитывал в себя впечатления, впитывал практику других художников и осваивал её. Но вместе с тем, конкретно так, наверное, никто не писал тогда больше. Все эти "саблеобразные" удары кисти, вихри мазков, которые формируют женский образ, из которого буквально соткан женский туалет, – это очень индивидуально, почерк этого художника.
Дружба с Э. Дега, несомненно, повлияла на него, показав ему некоторые возможности живописи как таковые. Что в живописи можно искать, рисковать, находить самые неожиданные решения. Вместе с тем, для него очень важную роль сыграл и Диего Веласкес. Удивительно сочетание Э. Дега и Д. Веласкеса со столь же невероятной живописной техникой. Техника Д. Веласкеса завораживает. Кажется, что ничего проще нет, но при этом такой степени достоверности и правдоподобия и вместе с тем сохранения за живописью права называться "живописью", такого вообще явления в истории искусства больше не было. И Дж. Больдини, конечно, впитывал самый разный опыт. Начиная от художников "маккьяйоли" (macchiaioli) во Флоренции, художников "пятна", если переводить этот термин. То есть, тосканские "маккьяйоли" – это не то, что бы аналог, но параллель с импрессионистами во Франции. И дальше всё, что он видел, он усваивал, если это казалось ему интересным или если он видел в этом возможность для продолжения выстраивания стратегии своего карьерного роста. Или если это его завораживало с точки зрения живописи, которой он посвятил всю свою жизнь. Джовани Больдини действительно работал как художник на протяжении более 60 лет.
Э. Дега и Дж. Больдини частенько отправлялись вместе в кабаре к знакомым танцовщицам, чтобы делать зарисовки. Вместе они совершили путешествие в Мадрид ради изучения испанских мастеров "Золотого века" и, прежде всего, Д. Веласкеса.
На эрмитажной выставке представлен портрет Э. Дега, созданный уже 40-летним Дж. Больдини. В 1880-е годы желающие заказать художнику свой портрет стояли в очереди. Аристократки, которых сегодня знают только по его портретам, но Дж. Больдини писал и великую Сару Бернар (Sarah Bernhardt), и актрису Лину Кавальери (Lina Cavalieri), и маркизу Луизу Казати (Luisa Casati).
Н. Дёмина: Дж. Больдини несомненно выстраивал свою карьеру, выстраивал стратегию своего успеха. Но при этом пытался найти свой индивидуальный почерк.
Но всё-таки он обратился к женщинам, если брать его высказывание о том, что создание женского портрета всё-таки приближает отношения и даже чревато фатальными неизбежностями.
Н. Дёмина: Это не он сказал. Это сказали о нём другие. Как раз Дж. Больдини не пугался этих фатальных неизбежностей. Он женился в 87 лет, а до этого был свободным художником.
Ах, вот так?
Н. Дёмина: Несколько раз он сватался к разным женщинам. Где-то получал отказ, где-то всё подвисало, и Дж. Больдини выстроил свою стратегию, опираясь на женщин, поскольку, собственно, наверное, вообще женщины чаще заказывают свой портрет, чем мужчины. И с другой стороны, да, он уловил то желание женщины выглядеть, с одной стороны, красивой, привлекательной, очаровательной, и вместе с тем в то время для женщины было важно иногда выступить эпатажно, выступить вызывающе, поскольку это было время движения за женские права, за женскую независимость. И он очень тонко уловил ритм современности, который он в портретах своих воссоздавал вот этими резкими движениями кисти, этими образами с резкими поворотами, вместе с тем всегда элегантными, всегда изысканными и притягательными. У него такие женщины, про которых мы бы сказали "шикарные". "Шикарные" – это слово считается не из высокого лексикона, но слово "шик" – это то, что очень точно говорит о творческой манере Дж. Больдини в портретном жанре. Это такой итальянский шик. Вот как до сих пор существует шик в итальянской моде.
Дж. Больдини очень тщательно выбирал моделей, преимущественно выдающихся деятелей из мира искусства и культуры. Жаль, что в Петербург не прибыла самая знаменитая работа кисти Дж. Больдини – портрет композитора Джузеппе Верди. Портрет находится в Национальной галерее Рима. С разрешения министерства культуры Италии он помещён в каталоге.
Но, прежде всего, Дж. Больдини – певец красивых женщин. По его портретам можно изучать женскую моду "Прекрасной эпохи". Один из лучших портретов на эрмитажной выставке так и называется "Фейерверк".
Н. Дёмина: Дж. Больдини, несмотря на то, что он прожил в Париже 60 лет, несомненно оставался очень итальянским художником, с очень итальянским вкусом.
И темпераментным тоже, как я понимаю?
Н. Дёмина: Да. Дж. Больдини, конечно, был комплиментарен. Какая женщина не любит комплиментов? Он это прекрасно понимал. С другой стороны, если мы посмотрим на портреты других художников того времени, это был вообще тип красоты, который в то время считался обязательным, что ли. К нему стремились женщины самых разных сословий. Женщины даже стремились похудеть для того, чтобы казаться такими, как модели на портретах Дж. Больдини. Это, знаете, как у А. Ахматовой: "Я надела узкую юбку. Чтоб казаться ещё стройней". То есть, это была общая тенденция. Женщина Серебряного века – женщина стройная, женщина роковая, женщина, способная на неожиданные поступки, женщина из "Бродячей собаки". Если представить себе что-то в России похожее, то это были, конечно, Серебряный век, А. Ахматова, З. Гиппиус, кафе "Бродячая собака". Их "Прекрасная эпоха" и наш Серебряный век – это явления одного порядка. Это явления блистательного, условно говоря, "заката Европы". Так сказал О. Шпенглер. Но, по сути, "закат Европы" – это был фантастический расцвет, фантастический блеск, состояние в некотором смысле эйфории, которая переживалась обществом того времени, обществом, жившим в мире, который закончился такой чудовищной и страшной катастрофой, как первая мировая война.
На выставке есть несколько работ художника – изображения интерьеров его дома и мастерской. Тайна лаборатории художника мало была известна современникам, поскольку находилась в его личной коллекции. Современники, строя догадки о музах художника, мало что знали и о его личной жизни.
Н. Дёмина: Дж. Больдини женился в 87 лет на женщине, конечно, была сильно моложе его. Впрочем, это был, скорее, брак по расчёту с обеих сторон, поскольку его супруга Эмилия Кардона (Emilia Cardona) была журналисткой 29 лет. Их союз во многом был необходим художнику для каталогизации своего творчества, поскольку очень многие полотна оставались в его мастерской. Не только по причине того, что, например, заказчики их не выбирали, а потому что вообще в его практике было создавать несколько портретов заказчика, и затем один отдавать ему, посылать на выставки, делать его как бы финальным, окончательным вариантом. А остальные оставались в его мастерской и, возможно, могли соперничать с окончательным вариантом по живописной смелости. Просто они представляли для него, уже как для художника, больший интерес. И Эмилия Кардона действительно каталогизировала то, что было в его мастерской. Она организовала первую монографическую выставку этого художника.
Прижизненную?
Н. Дёмина: Она была сразу после смерти художнику. Поскольку Дж. Больдини в последние годы жизни говорил о том, что хочет вернуться в родную Феррару и что хочет подарить свои картины Ферраре, то его вдова сделала дар. Она подарила далеко не всё, что было в его мастерской. Но именно на основе этого дара, собственно, и родился музей. Затем уже она продавала вещи в музей. Таким образом музей пополнялся и пополнялся и сейчас представляет собой действительно крупнейшее публичное собрание работ этого художника.
Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы.
Для писем: 197022, г. Санкт-Петербург, набережная реки Карповки, дом 43, "Радио России", программа "Путешествие в Эрмитаж", Анне Всемирновой.
