Интервью Необходимо продолжать поиски современной оперы

Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко открывает новый театральный сезон.  О премьерах этого сезона и о жизни театра обозреватель радио "Вести ФМ" Анна Кочарова беседовала с генеральным директором театра Владимиром Уриным.

Кочарова: Добрый день. В студии Анна Кочарова. И я рада приветствовать сегодняшнего нашего гостя - это Владимир Георгиевич Урин, генеральный директор Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Добрый день.

Урин: Добрый.

Кочарова: Вы открываете очередной сезон, готовите массу для нас премьер, безусловно. Но я хотела бы начать с хвостика,  конца прошлого сезона. Наверное, это не удивительно для вас, потому что, к сожалению, а, может быть, даже и не к сожалению (я не знаю, как дать этому оценку), разгорелся в конце прошлого сезона довольно громкий скандал в связи с вашей постановкой. Но почему не к сожалению, он обнажил какие-то очень актуальные для нашей жизни проблемы. Я напомню коротко, что было это связано с постановкой замечательной оперы Бриттена "Сон в летнюю ночь". Некие анонимные люди в таком довольно странном письме обвинили постановщика - британца Кристофера Олдена - в педофилии, в общем, всяческом разврате на сцене. Когда уже постановка выходила, у меня было ощущение, что, в общем, скандал спал, и, в общем-то, конечно, публике премьерной было понятно, что все нормально. Более того, за этим скандалом, может быть, кто-то потерял совершенно блистательную музыкальную работу, которая была проделана. Тем не менее, вот после такой большой преамбулы, какой результат для театра был в этом всем?

Урин: Спасибо, во-первых, за добрые слова по поводу очень важной стороны любого оперного спектакля, да и не только оперного, но и балетного, музыкальной его стороны. Мне кажется, что это действительно очень важная работа для нашего театра, так же, как и работа с Кристофером Олденом, одним из сегодня знаменитых оперных режиссеров мира, и это была совместная постановка с английской Национальной оперой.

Кочарова: И это, кстати, тоже очень важно - вот такой уровень работы театра.

Урин: Да, безусловно. И вы знаете, я скажу так, коротко. Мы вообще относимся к нашей работе как к постоянному процессу постижения, не как к результату, а как к творческому процессу.

Кочарова: Но результат видим мы, зрители и журналисты.

Урин: Да. Поэтому на самом деле для нас эта работа была очень важна по процессу, по процессу постижения Бриттена, музыка которого не так часта на сценах наших оперных театров.

Кочарова: Да уж, прямо скажем, совсем почти не идет.

Урин: С замечательной командой Уильяма Лейси - дирижера, режиссера, о котором я уже говорил. И это была очень важная работа для театра, и мы к ней только так и относимся, и радуемся, когда наш вот этот процесс творческий поддерживают зрители.

Кочарова: Было ли для вас важно понять, все-таки кто был инициатором этого анонимного письма?

Урин: Совсем не важно.

Кочарова: И расставить, что называется, точки над i.

Урин: Совсем не важно. Мы можем догадываться, кто был автором этого письма, мы можем не догадываться. Это то, на что не надо обращать никакого внимания, понимаете? Корабль должен плыть. И если мы уверены в том, что мы делаем, что ничего подобного в том, в чем нас обвиняли, у нас нету, и никаких целей и задач таких в театре не было, и не было тем более скандала, это пиар, который нашему театру не нужен, у нас практически всегда полные залы, и нам не нужно...

Кочарова: С другой стороны, это привлекло внимание какой-то сторонней публике.

Урин: Да-да-да. Нам не нужен такой пиар абсолютно. Поэтому на самом деле абсолютно однозначно не будем этим заниматься никогда, никакими исследованиями. Бог им судья, вот так бы я сказал, а мы будем продолжать работать.

Кочарова: Когда вы решали, принимали решение о постановке этого спектакля, какие-то были сомнения или подозрения в том, что это будет, ну скажем так, по крайней мере сложно для нашей публики?

Урин: Вообще на самом деле мы должны понимать, что музыка Бриттена достаточно сложная. Во-первых, музыкально это не простое произведение, это первая сторона вопроса. И мы хорошо знали режиссера. Это режиссер, который всякий раз достаточно провокационен. Но мы всегда при этом знали, что это человек, который занимается исследованием художественных вопросов, понимаете? Это может быть спорно, это может приниматься, не приниматься, но он художник. И поэтому для нас опасений по этому поводу никаких не было.

Полностью слушайте в аудиоверсии.