Интервью Константин Лопушанский не роняет планку

30 июня 2013, 22:22

В рамках 35 Московского международного кинофестиваля состоялась московская премьера нового фильма российского кинорежиссера Константина Лопушанского "Роль". Ленту сразу же назвали одним из главных фаворитов ММКФ, а исполнителя главной роли Максима Суханова - наиболее вероятным претендентом на приз за лучшую мужскую роль. О картине, замысел которой родился тридцать с лишним лет назад, кинообозреватель Антон Долин беседовал с Константином Лопушанским в эфире радио "Вести ФМ".

Долин: Здравствуйте, у микрофона Антон Долин. И сегодня мы в рамках Московского кинофестиваля говорим с одним из его конкурсантов. Мне кажется, что Константин Лопушанский не нуждается в подробных представлениях, но все-таки два слова я скажу. Это тот самый человек, который сделал когда-то легендарный, как сейчас принято это называть, культовый фильм "Письма мертвого человека", и с тех самых пор, как мне кажется, эту планку не ронял. Но его новая картина "Роль", может быть, одна из самых важных в его карьере и уж точно один из самых заметных фильмов в конкурсе нынешнего Московского фестиваля. Константин Сергеевич, здравствуйте.

Лопушанский: Здравствуйте, Антон.

Долин: И мы поговорим с Константином Лопушанским о его новой картине. Давайте с места в карьер о том, откуда это взялось. Картина производит впечатление какого-то давнего замысла, потому что если лет там 15 назад в перестройку и в постперестроечные годы все только и говорили о красном терроре, о гражданской войне, о переоценке ценностей, то сейчас больше всех тревожит скорее уж проблематика второй мировой войны, если на то пошло. Ну и вообще люди погружены в современность, для них эта эпоха практически какая-то ископаемая. Вы ее как ископаемую, в общем, и показываете. Но все-таки вот с каких пор эту идею вы или ваш соавтор сценария Павел Финн вынашивали? Историю поменявшихся телами, не знаю, душами двух людей из двух разных миров - актера, актера-эмигранта даже и красного комиссара из Сибири?

Лопушанский: Замысел давний, это правда, причем настолько давний, что страшно произнести эту цифру - почти 30 лет. В начале 80-х годов началась работа над этим сценарием, но тогда он назывался "Воспоминания о Плотникове Игнате", и действительно в центре была фигура этого странного красного командира, потерявшего память после гражданской войны, начинающего себя вспоминать в начале 20-х годов, в этом страшном времени. И постепенно, вспоминая себя, он вспоминает ту, другую Россию, которую он погубил и как раз представителем которой он в какой-то мере и был. И вот такое беспамятство страны, беспамятство героя - вот эти метафоры нас грели. Но совсем они не грели цензуру, которая вычитала все это уже в возникающем сценарии и в 1982 году благополучно все закрыла. Как рассказывают, Пауленок, закрывая этот сценарий, кинул его так, что он летел из одного конца кабинета в другой, как птица.

Долин: То есть 1982 год - это должен был быть ваш дебют, получается?

Лопушанский: Да, дебют, да, который не состоялся. После этого я уже стал готовиться к дебюту другому, к "Письмам мертвого человека", который вы назвали очень приятно для меня культовым, легендарным и другими комплиментами. И жизнь пошла как бы в другую сторону, потом была перестройка и другое время. А в 90-е годы я, по-моему, не пытался вернуться к этому замыслу, и в духе времени он не соединялся, то есть изначально мыслилось как такое вот черно-белое кино. И вы справедливо сказали, сам этот материал, он уже казался не очень актуальным. О нем много было написано, много вышло литературы о том времени, я уж не говорю о красном колесе и других правительственных... И вот наконец после 2000 года вдруг я к этому вернулся, и мы с Павлом Финном сделали несколько такой неожиданный вариант, я ему предложил сделать о писателе. За этим угадывалась судьба в какой-то мере Платонова, просто Плотников Платонов, есть ассоциация, стилистика такая близкая в диалогах, в монологах героя. А с тем, чтобы увидеть опять эту линию, но там на первый план выходила даже несколько религиозная тема, он вспоминал о своей прошлой жизни, что он был из церковной семьи, а вот это беспамятство когда его покидает, он осознает новое время, которое уже, естественно, покончило с религией, разрушают церкви, а он сам оттуда, и что он сделал. Возникал образ такого Раскольникова 40 лет спустя.

Долин: Но сейчас эта тема опять не актуальна, потому что сейчас религия у нас наоборот в чести со всех сторон.

Лопушанский: Да, да. Нет, ну там не потому, что я привез разрушение церквей, не дай бог, нет. А о том, что это был такой персонаж, это был путь такой России выбран и такой исторический факт, и осмыслялся он нами. По крайней мере тут было интересно "Раскольников 40 лет спустя", вот такой ключик я для себя избрал, и мне так вот, было что-то интересно для меня. Но он тоже не пошел. Что-то меня остановило, выбрали мы с продюсером "Гадких лебедей" делать. А потом оказалось, что это все правильно. И вот после я вдруг понял, что надо делать.