1916 год: идёт Первая мировая война, население захлёбывается в верноподданнических чувствах, поэты оспаривают право точнее прочих выразить дух эпохи. Великих отечественных стихотворцев начала XX века вспоминает Владимир Аверин. Николай Николаевич Асеев родился 28 июня 1889 года в городе Льгове в семье страхового агента. Мальчик был отдан в Курское реальное училище, которое окончил в 1909 году. Затем учился в Московском коммерческом институте и на филологических факультетах Московского и Харьковского университетов. В 1913 году в Харькове Николай Асеев - один из организаторов литературной группы "Лирень", прокламировавшей национально-архаическую традицию русского футуризма. Сблизился с Хлебниковым, Бурлюком и особенно с Маяковским - некоторое время поэты даже жили в одной квартире. В годы Первой мировой мобилизован на военную службу. В сентябре 1917 года он избран в полковой совет солдатских депутатов и вместе с эшелоном раненых сибиряков отправляется в Иркутск. После Октябрьской революции живет во Владивостоке, работает на бирже труда, затем в полулегальной советской газете. Кстати, "Марш Буденного" из поэмы "Буденный", написанной в эти годы, потом стал популярной песней С 1922 Асеев постоянно живёт в Москве; в 1923 - один из лидеров группы ЛЕФ. После смерти Марины Цветаевой её сын Георгий жил в семье Николая Асеева. В 60-е, во времена "оттепели", активно помогал молодым поэтам. Опубликовал за свою жизнь около 80 стихотворных сборников. Переводил стихи Мао Цзэдуна. Николай Асеев умер 16 июля 1963 года, похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище В 1916 году Асеев служит в армии. "Скачки" Жизнь осыпается пачкамирублей; на осеннем светев небе, как флаг над скачками,облако высинил ветер... Разве ж не бог мне вас дал?Что ж он, надевши время,воздух вокруг загваздалгрязью призов и премий! Он мне всю жизнь глаза ест,дав в непосильный дар ту,кто, как звонок на заезд,с ним меня гонит к старту. Я обгоню в вагоне,скрыться рванусь под крышу,грохот его погониуши зажму и услышу. Слышу его как в рупор,спину сгибая круто,рубль зажимая в рукусамоубийцы Брута. "Проклятие Москве" С улиц гастроли Люцебыли какой-то небылью,-казалось, Москвы на блюдцеодин только я небо лью. Нынче кончал скликатьв грязь церквей и бань его я:что он стоит в века,званье свое вызванивая? Разве шагнуть с холмовтрудно и выйти на поле,если до губ полнои слезы весь Кремль закапали? Разве одной Москвойжелтой живем и ржавою?Мы бы могли насквозьнебо пробить державою, Разве Кремлю не стыдруки скрестить великие?Ну, так долой кресты!Наша теперь религия! *** Когда земное склонит лень,выходит с тенью тени лань,с ветвей скользит, белея, лунь,волну сердито взроет линь, И чей-то стан колеблет стон,то, может, пан, а может, пень...Из тины тень, из сини сон,пока на Дон не ляжет день. А коса твоя - осени сень,-ты звездам приходишься родственницей.