Книги "Мертвую воду" Панина надо курить до фильтра

Игорь Панин. Мертвая вода. Вест-Консалтинг, 2011 год.

Новая книга Игоря Панина, как сигарета. Куришь до конца, до фильтра, до задней обложки, где писатель Быков говорит о том, что стихи увлекательные, а поэт Емелин хвалит их за то, что они лишены "ремейков" и "ремиксов". Здесь же - на спине книги - хмуро-мужественный автор среди листвы затягивается сигаретой. Фотография передает дух книги.

Хмурость, стоицизм, горечь, праздник природы, простота, беспощадность к себе - как-то так я бы ответил спросившему: "О чем эта книга?"

Эта книга, как ладони, перепачканные газетной грязной краской и зеленым соком растертого листочка. Книга про тягостную поденщину, бесконечные будни, и побег из них куда-то - в лес, на поляну, где дышится легко, но и там обжигает тоска вкуса спирта. Книга о безнадеге - не о театральной черноте, а о том хилом, сером свете, который страшнее мрака.

Перед нами - наш современник, городской житель, любитель женщин и кутежа, страдающий и циничный, жестокий и неуверенный. Он определенно запутался. Но он, герой Панина, и не пробует распутаться, а, как герой Достоевского, находит странную сладость в том, чтобы запутываться еще безнадежнее. И вместе с ним плутает, путается и вязнет читатель. И не может оторваться. Говорю за себя. Честное слово, прочитал книгу сразу и до конца.

Можно было бы одним махом разрубить заботливо изготовленный гордиев узел, но среди мелочной и фрагментированной жизни роковой шаг будет смотреться особенно пошло.

Доносится грохот града,
подходит железный Будда.
И ты говоришь: "Не надо..."
И я говорю: "Не буду",
в тоске, как в траве, по пояс,
в тупой маяте столичной...
Я бросился бы под поезд,
но это не эстетично.

Вся книга Панина - о невозможности совершить поступок. Притом отказ от геройской фальши предельно честен, подлинно мужественен. И это, между прочим, автопортрет поколения сорокалетних, из циничных 70-х угодивших в распад и передел, вошедших в нулевые - глубоко надломленными.

Остается курить одну за одной. И все же мерцает тайна, кажется, рожденная недоверием к словам. Счастье не проговаривается, иначе, даже минувшее, его спугнешь и сотрешь. В жизни были совершенные мгновения. Какие они? Азарт? Шампанское? Овладение красоткой в прихожей или аж в лифте? В тех зарисовках счастья, которые дает Панин, проступает вдруг профиль Дениса Давыдова, обнаруживается гусарство. Есть в Панине нечто фаталистично офицерское. Да и потом секрет не нов. Отшутиться от вечных и безответных вопросов грубыми удовольствиями - это давний ответ поэта, видящего звезды и знающего большую боль.

Рубрика "Книги" на радио "Вести ФМ".