Уроки истории Красная армия воскресала трижды

Кто остановил "Тайфун"? Наступление гитлеровцев в 1941 году заставило Москву начать эвакуацию. Спешно минировались мосты. 16 октября в городе началась паника. Как удалось отстоять столицу? Неизвестные страницы войны - в беседе Андрея Светенко с историком Владимиром Мединским в эфире радио "Вести ФМ".

Светенко: Москва в октябре 1941 года. Немцы рвутся к Москве. События в Москве, паника в Москве. Явление, которое долгие годы в официальном плане не трактовалось, не подавалось и не осмысливалось, что очень симптоматично. И сразу представлю нашего гостя. Владимир Мединский, профессор МГИМО, доктор политических наук, автор серии книг "Мифы о России" и "Война 1939-1945 годов", депутат Государственной думы от фракции "Единая Россия".

Уже к октябрю 1941 года Красная армия в глазах немцев была побеждена как минимум трижды: сначала в предграничных сражениях, потом уже под Уманью, потом под Вязьмой. И каждый раз они сталкивались с тем, что какая-то новая Красная армия им начинает противостоять. И уже, по их собственным, так сказать, воспоминаниям, которых я, в частности, немало начитался в своей жизни, у них просто уже исчез весь порыв. Потому что обновление сил у немецких войск шло не в пример меньше к концу года. Практически те, кто начал в июне войну, дошли уже достаточно в истрёпанном состоянии. Значит ли это, что этим можно оправдать их поражение? Что же у нас в Москве происходило и почему? И можно было ли это избежать?

14 октября Государственный комитет обороны издаёт постановление об эвакуации всех оборонных предприятий и служащих оборонных предприятий, рабочих из Москвы. На следующий день издаётся тем же ГКО ещё более зловеще звучащее постановление об эвакуации столицы. То есть получается, что всё, концерт окончен, начальство уезжает. Хоть это и было всё очень секретно, но слухи поползли и не могли не поползти.

Представьте себе, возвращается средней руки партиец, директор заводика, которому такое постановление зачитали, и что он дома-то говорит? Всё, уже через полчаса весь подъезд знает. И отсюда такая неожиданная реакция для, может быть, властей, что уже не просто в каком-то плановом порядке в эвакуацию уезжают люди производства, а начинается то, что мы знаем - пробки, только в условиях паники, грабежи магазинов и прочее. Не поэтому ли? Или, как вам кажется, почему всё-таки долгое время на эту тему было табу?

Мединский: У вас два сразу вопроса. Первый - по поводу истрёпанной немецкой армии. Она действительно достаточно уже в потёртом виде подошла в середине октября 1941 года к Москве. И не потому, что там было слабое пополнение. Пополнение было. На самом деле, если взять сухую статистику, то немецкий люфтваффе, по сути, потерял к декабрю 1941 года весь свой авиапарк

Светенко: Первоначальный.

Мединский: 100-процентная замена самолётов была.

Светенко: Не лётчиков. Это разные вещи.

Мединский: Нет, не лётчиков. Себя немцы-лётчики берегли, самолёты теряли. Мы сейчас любим живописать, насмотревшись некоторых фильмов на канале НТВ про трагические события лета 1941 года. Это всё так, безусловно. Только мы почему-то забываем говорить, что не все бежали, и не всё разваливалось. И за первый день боёв в небе над Украиной и Белоруссией 22 июня 1941 года люфтваффе понесло самые большие потери в своей истории, триста самолётов за один день.

Светенко: Но тем важнее в этом трагизме ситуации разобраться. Потому что когда кто-то один продолжает стоять до конца, кто-то отдаёт жизнь, а кто-то на его же глазах куда-то в тыл дезертирует, в этом-то и трагедия ситуации.

Полностью слушайте в аудиоверсии.