Уроки истории Эсеры-максималисты: кто они советской власти?

В этот день 100 лет назад – 30 апреля 1919 года – в Москве завершила работу V Всероссийская конференция Союза эсеров-максималистов. Всё в этой фразе звучит буднично и привычно для партийно-революционной эпохи, кроме названия самой партии. Эсеры-максималисты – кто это, какую позицию занимали весной 19 года, как относились к ним большевики, а они – к советской власти? Подробнее – в рубрике Андрея Светенко «Разлом» на радио «Вести ФМ».

Эсеры-максималисты появились еще в 1906 году – наиболее радикальная часть эсеров, сторонников революционного террора. Студенты, учащиеся и рабочие составляли основу этого движения. В годы первой русской революции максималисты совершили более 50 терактов, десятки экспроприаций, проще говоря – ограблений банков и казначейств, нападений на полицейские участки. Тогда методом достижения цели они считали дезорганизацию правительственного аппарата и устрашение буржуазно-помещичьего класса.

Политическая программа в 17 году и после Октябрьской революции – победа социалистических идеалов. Уничтожение буржуазной демократии, парламентаризма и профсоюзов. Последние воспринимались как ловушка для пролетариата, как двурушники. Единственное, но крупное расхождение с радикальными взглядами большевиков – эсеры-максималисты считали, что построение нового общества «не по плечу одной какой-либо части народа, необходимо установление народовластия в виде Трудовой республики». То есть пролетариат как авангард трудящихся масс эсерами не воспринимался.

В отличие от правых эсеров, с которыми они порвали идейно и организационно еще в 1906 году, и левых эсеров, поднявших мятеж против большевиков в июле 18 года, эсеры-максималисты продолжали принимать участие в съездах Советов, символизируя этим наличие многопартийности в Советской России. Но 7-й по счету съезд Советов в декабре 19 года станет последним, в котором они участвовали.

Конференция партии в апреле 19-го стала прологом раскола и самоликвидации эсеров-максималистов. Часть из них вольется в партию большевиков, часть уйдет к левым эсерам. Но пока максималисты еще отчаянно спорят, пытаясь найти свою собственную нишу в революционной борьбе. Их ключевые позиции в ситуации крайнего обострения на фронтах Гражданской войны – «для борьбы с хитрым, технически вооруженным и беспощадным внешним врагом, при растущей разрухе, требуется великое одухотворение народного порыва. Однако диктатура большевистской партии давит трудовую личность, убивает в корне самодеятельность масс, расстраивает ряды социальной революции. Преследование крестьян и рабочих, преследование инакомыслящих, насильственное проведение выборов, злоупотребления, произвол, запрещение организовывать силы для борьбы с Колчаком (в скобках поясним, речь – о попытке эсеров-максималистов собрать в Самаре и Ижевске отряды добровольцев для отпора наступавшим колчаковцам)».

При этом показательны уклончивость их критики в адрес партии Ленина и признание собственной политической слабости: «Бессильные воздействовать на ослепленный центр правящей партии, максималисты должны на местах всеми мерами стремиться установить истинную власть Советов и развить социальное строительство, основанное на самодеятельности масс».

Итак, эсеры-максималисты осознают, что как попутчики Советской власти они становятся для нее обузой, или пятым колесом. Поэтому главный вывод конференции – «развивать свою деятельность в тылу у Колчака, у Деникина и прочих, то есть там, где имеются наиболее благоприятные обстоятельства ополчить трудовой народ для борьбы со всеми врагами – внутренними и внешними».