САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Марат Сафаров и Гия Саралидзе. Это "Время и место". САФАРОВ: Приветствую, Гия. САРАЛИДЗЕ: Приветствую, Марат. Итак, три даты, которые мы с Маратом выбрали по традиции и о которых хотели бы с вами поговорить. 14 декабря 1941 года советские войска освободили Ясную Поляну от немецкой оккупации. Усадьба была занята вражескими войсками 47 дней. Надо сказать, что за эти 47 дней подверглась варварскому абсолютно разрушению. САФАРОВ: Уже 24 октября 41-го года, когда началась Тульская оборонительная операция, было очевидно, что необходимо спасать Ясную Поляну. Но на самом деле заботами о спасении экспозиции, фондов занимались уже в разгар Московской битвы и раньше. Прежде всего здесь огромная заслуга директора музея тогдашнего Софьи Андреевны Толстой-Есениной – внучки Льва Николаевича и последней супруги Сергея Александровича Есенина (собственно в ее фамилии это отражено), которая еще летом 41-го года, даже до Московской битвы, она отправила письмо в Совет народных комиссаров в связи с тем, что были уже, проходили бомбардировки окружающих местностей близ Ясной Поляны. И она понимала, что мировое значение культурное под угрозой. Такая упреждающая история позволила эвакуировать большую часть фонда в город Томск, где экспозиции фонда яснополянского музея Льва Николаевича Толстого находились до победной весны 45-го года. Но, безусловно, все (например, крупногабаритное) невозможно было вывезти, но самое главное – нельзя же было вывезти сами дома, которые имеют мемориальную ценность. И туда пришли немецкие варвары. САРАЛИДЗЕ: Знаете, вроде бы 47 дней, а на самом деле я, когда смотрю, что там, чего там только не было: и госпиталь, сначала один дом под госпиталь заняли, потом второй, потом устроили, значит, квартиру какого-то генерала, клуб офицеров там был. Меньше двух месяцев вроде бы, но чего только там не переделали немцы. САФАРОВ: Да. Ну и, конечно же, это была такая нарочитая немецкая история – оскорбление русского гения, это, в общем-то, и не скрывалось. То есть в тех помещениях, о которых немцы прекрасно знали, и сами по себе они это знали, и сотрудники музея их просили не занимать эти комнаты, и тем не менее немцы специально, издевательски эти помещения заняли, в том числе под такую солдатскую брадобрейную, можно так сказать. И была там и сапожная мастерская, везде валялся мусор. А кроме того, несмотря на то, что все знают, что Ясная Поляна окружена лесами, и, в общем-то, дрова можно было найти, и тем не менее немцы специально отапливали помещения мебелью толстовского музея. Это было сделано именно вот издевательски: то есть мы заняли музей вашего гения. Они практически это говорили в лицо – и солдаты, и офицеры. Музея посетил Гудериан, надо сказать, и прошелся по музею, по этим комнатам, но никаких распоряжений о сохранности он не высказал. Более того, впоследствии, после Великой Отечественной войны, как в его воспоминаниях отмечалась ложь: он говорил о том, что якобы никакого ущерба немцы не нанесли Ясной Поляне. Но документально засвидетельствовано по окончанию оккупации Ясной Поляны вот в эти самые декабрьские дни 41-го года, какому разгрому подвергся этот музей, именно специальному, не вызванному боевыми действиями. Вот здесь это надо подчеркнуть. Понятно, что идет война, здесь дело не в этом, а здесь именно история примерно такая же, может быть, чуть менее разрушительная, чем в Пушкинских горах, где оккупация, как известно, длилась очень долго, здесь короче, но тем не менее эта история музеев-усадеб русских писателей, которые оказывались на какое-то время под немецкой оккупацией, она практически везде идентична: немцы устраивали свой порядок, можно даже, пользуясь современным языком сказать – отмену русской культуры. Необходимо было всячески подчеркнуть их господство и то, что это ценное наследие необходимо уничтожить. Вот эту цель они преследовали даже на такой короткий, менее чем двухмесячный период... Полностью слушайте в аудиоверсии!