Олимпиада, переворот на Украине, воссоединение с Крымом, боевые действия на Донбассе и многое другое. Итоги уходящего года Владимир Соловьёв, Елена Щедрунова, Рустам Вахидов, Владимир Аверин и Гия Саралидзе обсуждают в эфире радио "Вести ФМ". Щедрунова: Валютный кризис. Всем кажется, что все в этом сейчас живут. Соловьёв: Но мы же россияне. Щедрунова: Голосование показывает, что на самом деле нет. Соловьёв: Мы же россияне, у нас национальный вид спорта - это пострадать. Щедрунова: Нет, никто не страдает, что удивительно. Соловьёв: Для нас сама идея... У нас же подход такой. Аверин: Понимаешь, ты в аду. Соловьёв: Ты в аду, сынок. У нас же Достоевский - главный писатель. Посмотри, о чём весь Достоевский. Там же "а-а-а". Это же вдуматься... Мы все - дети русской классической литературы. Поэтому всё, что с нами происходит, мы в ужасе, когда всё хорошо, ждём, когда уже можно сказать: "А, ну отлично, всё как обычно". Саралидзе: Володь, с другой стороны, Достоевский - это главный писатель европейских или вообще западных интеллектуалов. Соловьёв: Нет, они же читали его в переводе. Щедрунова: Нет-нет. Мне кажется, что Достоевского... Вот знаете, загадочная русская душа... Читаешь Достоевского и пытаешься понять, почему для них эта русская душа такая загадочная. И именно Достоевский описал эту русскую душу. Я нашла только один ответ на этот вопрос: чем же она загадочна? Это "Братья Карамазовы". Там есть главы романа, которые называются "Надрыв в избе", "Надрыв в гостиной" и "Надрыв где-то ещё". И я поняла, что там, где европейский человек просто начнёт что-то делать, рассуждать и пытаться из этой ситуации выйти, русский человек будет просто, я не знаю, биться головой об стенку просто потому, что такая плохая ситуация. Вот этот надрыв больше нигде не существует, ни в одной литературе, ни в одной нации. Соловьёв: Да по-моему, всё вообще по-другому. Аверин: Слушайте, а вот поскольку вы высокоинтеллектуальные, а я - в новостях, у меня по поводу Достоевского сейчас только одна ассоциация: Жириновский объяснил, как делать Достоевских. Писателя надо посадить в тюрьму, и после тюрьмы он делается Достоевским. Саралидзе: Кстати, хороший намёк. Соловьёв: Страшно, что это предложил не Жириновский. Это предложил как раз потомок Достоевского. Аверин: А, да? Соловьёв: Да-да, который сейчас - водитель троллейбуса. И он как раз сказал, что "знаете, моему-то помогло посидеть". Давайте всё-таки... Извините, что всё-таки про Достоевского. Потому что на самом деле они думают, что очень таинственная русская душа. Читали они на самом деле максимум "Преступление и наказание". Потому что это лёгкий детективчик и легко переводится. А чего они не могут понять - это что столько страниц переживать-то? То есть элементарное преступление, и столько страниц фигни эмоциональной! Вот такие русские. Щедрунова: Я про это и говорю, что надрыв, всё время надрыв, на пустом месте зачастую. Соловьёв: А Жириновский чётко и ясно объяснил, как быть с Украиной. Он же гений. Жириновский дал нам всем гениальный рецепт. Он сказал: "Готовится провокация. Переодетые бойцы "Правого сектора" в форму русской армии на русских танках будут устраивать провокацию. Поэтому надо их сразу окружить и оккупировать Украину". Я говорю: "Владимир Вольфович, я не понял, а в чём борьба с провокацией?" - "Оккупировать первыми". Щедрунова: Это было неделю назад, если я не ошибаюсь. Соловьёв: И после этого начинаешь понимать, что любой иностранец, которому переведут речь вице-спикера Государственной Думы, лидера фракции, как угодно назови, просто Жириновского, просто скажет: "Загадочная русская душа". Щедрунова: Нет, она не загадочная. Мы же говорили вам, что Россия - агрессор. Всё! Вице-спикер про это говорит. Аверин: Вы понимаете, в чём дело? Когда это прозвучало неделю назад, как-то уже прививка, что называется. А теперь вот главное событие года в моей жизни. Соловьёв: Так, что случилось? Аверин: Олимпийский парк. Олимпиада. Команда начинает выигрывать, золотые медали пошли. Я в эйфории. Все, кто там работает, совершенно в эйфории. У меня заряжены какие-то волонтёры, которые должны рассказать, как братство, единство, как мы все вместе... Щедрунова: Имеется в виду, в эфире, да? Аверин: И тут вдруг нарисовывается Владимир Вольфович, и я его сразу приглашаю в эфир. Это я благостный такой, расслабленный совершенно, что-то такое "Гули-гули, Олимпиада". На что он мне говорит: "Танки на Украину!" А я ни сном ни духом, потому что я в этом Олимпийском парке... Он говорит: "Танки завтра". Я говорю: "Как завтра? Олимпиада же". - "Вот в воскресенье закончим, в понедельник - танки". И начинает петь вот это "Дойче зольдатен". Вот это был шок. Вот это было действительно для меня главное событие года, и с этим шоком я вернулся в Москву и как-то прожил этот год.     Полностью слушайте в аудиоверсии.