100 лет со дня трагедии армянского народа. "Мистрали". Президент Франции Франсуа Олланд считает, что условия для поставки вертолетоносцев типа "Мистраль" в Россию пока не сложились. Гособвинение попросило для Евгении Васильевой и других фигурантов дела "Оборонсервиса" условного наказания. Фильм "Президент". Эти и другие темы - в эфире радио "Вести ФМ", ведущие - Владимир Соловьёв, Владимир Аверин, Елена Щедрунова и Рустам Вахидов. Соловьёв: Я понимаю, что вас всех, как и у меня, взбесило решение прокурора по Васильевой. Аверин: У меня есть тема для голосования. Соловьёв: Мы сейчас до неё дойдём. Просто мне кажется, надо какие-то моменты объяснить, чтобы люди вообще понимали, что происходит. Потому что у нас же сразу ощущение, что это - ужасная судебная система. То, как я это вижу... Давайте начнём с того, что такого рода приговор, точнее, просьба, заявленная прокурором, о восьми годах условно наносит больше вреда, чем все Болотные, вместе взятые. Аверин: Но не противоречит же законодательству. Соловьёв: Сложнее, гораздо сложнее. Щедрунова: А может быть, это как раз первый опыт гуманизации нашего российского суда? Самый гуманный суд в мире. Аверин: Это второй. Соловьёв: Нет. Я думаю, мы видим проявление войны между Следственным комитетом и прокуратурой в первую очередь. Во-первых, надо отметить, что это не обозначает, что судья должен вынести решение по просьбе прокурора. Он может сам принять решение и назначить любой срок, в том числе реальный. Щедрунова: Безусловно. Аверин: Но прокурор отстаивает интересы, прежде всего, Российской Федерации. Это у него профессия такая. Соловьёв: Сложнее. Это военная прокуратура - ведомство, которое было недалеко от влияния Сердюкова. Здесь же в чём нюанс? Если мы посмотрим, то работа 50 следователей практически предана. Потому что прокурор изначально согласился с позицией следствия, озвучил всё то, что требовало следствие, а потом вдруг от себя внёс такое решение. Во-первых, Генпрокуратура может ещё обжаловать это решение. Щедрунова: А Генпрокуратура может дезавуировать решение своего сотрудника? Аверин: Прокурора? Соловьёв: Конечно, потому что он - нижестоящий. Она в порядке надзора может обжаловать. Щедрунова: Это будет ещё один прецедент. Соловьёв: И это будет правильно. Щедрунова: Согласна. Соловьёв: Подобный прецедент у нас уже был по делу Навального, кстати. Щедрунова: Именно по линии прокуратуры? Соловьёв: Конечно. Когда они сказали... Аверин: Когда ему наказание смягчили. Я говорю, это будет второй случай гуманизации нашей системы. Соловьёв: Потому что то, что произошло, для меня - не только "гора родила мышь", не только подрыв базовых представлений и устоев. Это сразу порождает дикое количество слухов. А основная проблема, например, все говорят: "Где Путин?" Очевидно, что президент не может вмешаться ни в каком виде на данной стадии. То есть вообще ни в каком виде. То есть просто этого сделать нельзя по определению. Почему этого нельзя сделать по определению? То есть он что, должен снять трубку и позвонить прокурору? Тогда у нас в стране нет никакой демократии и нет никакого закона. Потому что у нас есть власть. Если мы хотим уйти к прямому правлению, то это как раз та шизофрения, с которой пытаются бороться. Тогда давайте назовём это монархией. Скажем, что это - абсолютистская монархия, и каждое решение любого суда должно приниматься лично президентом. Это же шизофрения. Щедрунова: Я должна сказать, что вчера, когда постепенно приходили эти сообщения, все выступления прокурора - излагаются, излагаются, излагаются... И самое последнее слово - "условно". Соловьёв: О чём и речь. Никто даже сначала не понял. Щедрунова: Многие стали пересматривать. Кто-то выходил. Люди ещё раз стали в записи переслушивать. Аверин: Все шеф-редакторы быстро звонят: "Что, правда, условно?" Щедрунова: "Что, ты не оговорился, вообще?" Соловьёв: Да, невозможно было в это поверить. Аверин: В Twitter у нас: "Так же нельзя поступать с нами", - пишет Андрей К. Соловьёв: Абсолютно. Это реально предательство. Никаких других слов я не собираюсь даже искать. Потому что это значит, что сроки всех тех, которые сейчас осуждены за экономические преступления, надо пересмотреть и освободить. Аверин: Нет, они даже под амнистию не попадут. Соловьёв: Я не о том. Если мы выносим за хищение миллиардов штраф миллион и 8 лет условно, то Хорошавин счастлив, все остальные счастливы. То есть это не плевок, это пощёчина наотмашь. Полностью слушайте в аудиоверсии.