Каким был театр в советское время? Об этом исторический обозреватель Андрей Светенко беседовал с культурным обозревателем Григорием Заславским в программе "Былое и нравы" на радио "Вести ФМ". Светенко: Добрый вечер, это программа "Былое и нравы", в студии Андрей Светенко. "Весь мир - театр, а люди в нем актеры". Мы сегодня поговорим о мире театра советской истории в таком социальном контексте, с одной стороны, ну и театральные нравы, богема - как это тоже все менялось и развивалось, как это испытывало на себе влияние, так сказать, со стороны партии и правительства, как тогда принято было выражаться. Ну и, так сказать, и извне место театра в жизни советской. У нас в гостях Григорий Заславский. Гриша, добрый вечер. Заславский: Приветствую. Светенко: Так сразу обозначаю особый уровень доверительности беседы. Театральный критик, наш обозреватель и с недавнего времени - исполняющий обязанности ректора ГИТИСа. То есть, ну кому как не Григорию говорить о том, как готовится новое поколение театральной богемы. Это вот к тому, что... Заславский: Хороший... Да, я с этой точки зрения про наших студентов не думал, хотя одно из последних сильных впечатлений связано с тем, как наши студенты становятся похожи на европейских. Я проходил мимо одного ресторана неподалеку от ГИТИСа, и вдруг смотрю: в форме стоят два человека - девушка и молодой человек, который мне чем-то сильно знакомы. И тут я понимаю, что это студенты нашего актерского факультета. Светенко: То есть они подрабатывают там? Заславский: Да, летом подрабатывают официантами. Ну, у меня дочка тоже работала официантом несколько лет назад еще, по-моему, ей было лет 15,  и я всячески поддерживаю такого рода опыт. И сам я работал даже какое-то время тому назад, когда был студентом, грузчиком в эстонском кафе. И я всегда всем говорил: вот, понимаете, у меня знакомая очень хорошая Ками Каель - француженка, которая, влюбившись в какого-то нашего артиста, приехала в Москву и, не зная ни одного слова по-русски, практически ни одного слова, поступила к Табакову в Школу-студию МХАТ. Выучила русский язык, работала актрисой в театре Табакова. И потом она снова влюбилась, но теперь уже во француза, и вернулась обратно, родила двоих детей замечательных, которых зовут там, по-моему, Тамерлан и как-то еще, в общем, эффектно. Светенко: Вычурно, по-театральному. Заславский: Да, очень эффектно, да. И она не так давно приезжала в Москву с объехавшим весь мир спектаклем Деклана Доналана "Король Убю",  который Доналан, известный у нас и уважаемый английский режиссер, поставил с французскими артистами в Париже, они объехали действительно весь мир. Она все время хвалится... все говорят, как она идеально играет, но, когда у нее нет ролей, она, закончив психфак Сорбонны, работает с убийцами в суде. Светенко: Ну, Григорий, на самом деле вот ты напросился на комментарий к известной фразе персонажа, которого играл Евгений Евстигнеев в "Берегись автомобиля", значит, насколько лучше бы Ермолова играла бы вечером в театре, если бы днем она стояла у шлифовального станка. Это прямо вот в точку разговора, потому что вот место профессионального театра в советской жизни, когда на дворе середина 60-х годов, самое либеральное время во всех смыслах, а разговоры, в общем-то, о том идут, что это какое-то излишество, так сказать, целый день болтаются в театре, разве ж это профессия... Вот даже официант - это более понятно. Вот как в этом смысле место театра, с точки зрения того, что, с одной стороны, как бы незыблемые святыни и бастионы - МХАТ и прочее-прочее, а с другой стороны, в общем-то, и с точки зрения подготовки кадров, и с точки зрения вообще этой всей внутренней социальной жизни, достаточно, по-моему, все под знаком вопроса это было, как бы на подозрении. Заславский: Да, думаю, что да. Коротко так отвечу. Полностью слушайте в аудиоверсии.