До выяснения обстоятельств: почему в Монако задержали Дмитрия Рыболовлева? Есть ли для этого реальные основания? Или за преследованием российского миллиардера не стоит ничего, кроме русофобии? Обсуждаем с политологом Михаилом Ремизовым в программе "Принцип действия" с Анной Шафран. ШАФРАН: Дело Рыболовлева – это обычное, нормальное разбирательство, просто следствие или это какая-то очередная волна русофобии и какой-то поворот, который нам готовит много недоброго? Как это правильно воспринимать, на ваш взгляд? РЕМИЗОВ: Как обнадёживающий сигнал. То есть это безусловно связано и с гражданством Рыболовлева, и с историей его происхождения, но такое давление Запада на российских олигархов является одним из факторов репатриации активов, по крайней мере, не тех, на которые давят сейчас, но тех, возможно, которые сейчас уже выбирают свою будущую линию поведения. Жалко только, что вот этот вот праздник, который, видимо, начался в Березняках в Пермском крае, когда Рыболовлева арестовали, недолго длилось – его отпустили под подписку... Рыболовлев сделал своё состояние на "Уралкалии", и деятельность этой фирмы оказалась чревата экологической катастрофой в Пермском крае, в Березняках, достаточно серьёзные там последствия были. И местные жители, так получилось, склонны связывать это именно с безответственностью владельца, и, к сожалению, сами жители какой-то материальной компенсации не получат, возможно, её получит нуждающийся народ Монако, вот, но они получат моральную компенсацию в том случае, если это дело будет продолжено и получит своё развитие. ШАФРАН: А шансы какие на то, что дело закончится плохо для Рыболовлева и хорошо для княжества Монако? РЕМИЗОВ: На самом деле, я свечку не держал, я не вникал глубоко в дела Рыболовлева в Монако. Насколько я понимаю, он там хорошо пустил корни и пытался коррумпировать или даже с успехом коррумпировал… Ну, коррумпировал, как сказать, это такой термин с элементами уголовного обвинения. ШАФРАН: Ну, что такое торговля влиянием? Кто не торгует влиянием в наше время? РЕМИЗОВ: Создал сети влияния, да? ШАФРАН: И какой американский конгрессмен или сенатор не торгует влиянием? РЕМИЗОВ: Среди властей, судей и так далее… ШАФРАН: Я думаю, что там легко поддавались влиянию эти люди. РЕМИЗОВ: Да, вполне вероятно. И либо в какой-то момент там нашла коса на камень, кому-то что-то не понравилось… ШАФРАН: На кого-то меньше повлияли, чем надо было бы. РЕМИЗОВ: На кого-то меньше повлияли, чем надо было. Либо сыграл… Я уверен, впрочем, я уже сказал, страновой фактор тоже сыграл свою роль, потому что этот контекст общеполитический никто не отменял на самом деле, и презумпция недоверия к российским деньгам усиливается, так скажем. ШАФРАН: Мне вот нравится этот оборот "презумпция недоверия к российским деньгам". Мне кажется, это презумпция жажды российских денег под любыми предлогами, а сейчас такой удобный момент. РЕМИЗОВ: Экспроприация экспроприаторов? ШАФРАН: Конечно! 7 ноября сегодня, кстати, с вами беседуем. РЕМИЗОВ: Согласен. Тоже есть такой момент конечно. ШАФРАН: А конечная цель Запада какова в данном случае? Вот смотрите, прикрывают они все ходы нашим "товарищам" богатым, и в чём смысл? РЕМИЗОВ: А почему они нам добро делают, я не знаю. Конечно, на альтруизм не похоже. Я думаю, что всё-таки концепция, в соответствии с которой российский крупный бизнес должен повлиять на российскую политическую систему, ужаснувшись возможным последствиям, она имеет место. То есть попытка давить на российскую власть и вообще влиять на российское государство через создание угрозы российскому бизнесу имеет место вполне. Полностью слушайте в аудиоверсии.