Открытая школа Так преподавали историю в СССР

Учебник истории в советской школе. Почему многие с ностальгией вспоминают свои учебники по истории древнего мира и средним векам? Что позволило советской методике преподавания истории стать одной из лучших в мире? Марат Сафаров и Гия Саралидзе – подробнее.

САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" – Марат Сафаров и Гия Саралидзе. Марат, приветствую.

САФАРОВ: Приветствую, Гия.

САРАЛИДЗЕ: Продолжаем наш проект, который посвящен образованию, его истории, его современности, тем острым вопросам, которые приходится обсуждать, когда мы обсуждаем наше образование. Претензий к нему всегда много, во все времена было, кстати, не только в нынешние.

Но мы сегодня хотим продолжить тот разговор, который мы начали в прошлой нашей программе. Он был, напомню, посвящен школьным учебникам истории. Причем, начинали мы буквально там с петровских времен, дошли мы до советского времени, немножко о нем поговорили, и хотелось бы продолжить этот разговор.

САФАРОВ: Да, и мы дошли как раз до того момента середины 30-х годов, когда в нашей стране появилась, опять реабилитировалась история как наука: она стала частью образовательного процесса в высшей школе, возникли исторические факультеты, в том числе в московском, в ленинградском университетах, стала выпускаться научная литература историческая. И, конечно же, историческое образование в школе воссоздалось, возродилось. Почему это происходило. Мы в предыдущем выпуске говорили и о том, кто такой Покровский, миф о котором был наконец развенчан в начале 30-х годов. Кстати говоря, он умер естественной смертью, от своей, значит, болезни, в 32-м году, если не ошибаюсь. Но как-то вот его физическая смерть и то, что его школа, отрицающая, по сути, всю российскую историю до 1917 года, была объявлена как "Вульгарное социологизаторство" – такое было даже понятие, когда уже просто гиперортодоксальное понимание марксизма было подвергнуто критике. Хотя само слово "марксизм" и "критика", конечно, ни в каких документах не шло. Виноватым оказался сам Покровский, он как бы перегнул палку, что называется, в своих оценках истории России. А кроме того, еще политический контекст надо учитывать, что 30-е годы – это все-таки такое вот возобладание идеи о построении социализма в отдельно взятой стране, а не мировой революции, к которой призывали ранние большевики, в том числе и Покровский.

И теперь мы обращаемся к собственному опыту, к собственной истории, к истории в том числе XIX века, практически предреволюционной. Она не считается негативной, это очень важный момент, и он был очень важным идеологическим моментом особенно в предвоенную эпоху, потому что не за горами Великая Отечественная война. И вот эта мудрость, это понимание того, что даже при такой догматической идеологии, как марксизм, надо находить вот какие-то свои национальные сюжеты и национальную какую-то идентичность, говоря современным языком, она возобладала.

САРАЛИДЗЕ: Да, переосмысление очень серьезное произошло. Мы упомянули в прошлой программе уже учебник Шестакова, он действительно очень долго был в работе, переиздавался 25 раз. Но вот появился новый школьный курс. Анна Панкратова – глава Института истории Академии наук СССР, которой удалось создать очень такой, с одной стороны, простой по-хорошему, достаточно взвешенный курс школьной истории. И вот этот учебник переиздавался уже 22 раза.

САФАРОВ: Да, и вот эти учебники Шестакова и Панкратовой по истории СССР, они пережили и сталинскую эпоху, и в хрущевскую вошли, и в брежневское время переиздавались, уже после смерти своих авторов. Это ведь особенность школьных учебников истории, что зачастую их редактировали, готовили к печати уже без участия самих авторов. И действительно это стало таким каноном. И Великая Отечественная война прошла с этими учебниками истории. Конечно, в них были серьезные уже добавления на тот момент.

Полностью слушайте в аудиоверсии!