Открытая школа "Виктор Шульгин – антигерой в истории нашего образования"

Можно ли отменить школу? Проекты 1920-х годов по "отмиранию" школы. Почему многие элементы старых теорий повторялись в образовании 1990-х гг.? Подробнее – Гия Саралидзе и Марат Сафаров.

САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вестей ФМ" – Марат Сафаров и Гия Саралидзе. Марат, приветствую.

САФАРОВ: Приветствую, Гия.

САРАЛИДЗЕ: Продолжаем мы наш проект, который посвящен школе, образованию. В "Открытой школе" мы говорим и об истории, и о современности, и о тех проблемах, которые, безусловно, есть в нашем образовании, и которые являются такими дискуссионными, очень острыми темами. Но сегодня хотели бы опять в историю углубиться и поговорить о 20-х годах. Они, конечно, были в истории нашего образования и школы очень бурные. Ну вот как раз один из таких сюжетов сегодня мы и обсудим.

САФАРОВ: Да, есть такое понятие в истории педагогики – это теория отмирания школы – как большевики в конце 20-х годов, даже чуть-чуть еще и в начале 30-х, пытались отменить школу. А точнее – это всё инициатива отдельного, такого рьяного большевика и педагога, и функционера Виктора Шульгина, который, можно даже сказать так, считается антигероем в истории нашего образования. Поскольку, конечно, у него были благие намерения, но они просто двигались к тому, что мы могли потерять нашу школу. В условиях этих экспериментов 20-х годов, раннесоветских, об этом не задумывались. Считалось, что все надо строить заново, разрушать старую дореволюционную гимназическую систему, и поэтому все такого рода идеи будут продуктивными.

Здесь, кстати, очень важно отметить, что большевики (вот, казалось бы, многие из них получившие европейское образование), вообще как-то примкнувшие к немецкой такой социал-демократической идее, и они должны были как бы вроде бы немецкий опыт, прусский опыт, может быть, как-то интерпретировать. Ан нет! Все европейское ими было отвергнуто, считалось, что оно буржуазное, а в качестве образца была выбрана американская модель образования.

САРАЛИДЗЕ: Трудно сказать, вот прям модель или не модель. Дело в том, что после революции 17-го года, и это даже видно уже по 18-му году, надо было решать что-то с образованием. Большевики прекрасно понимали, что вырастить нового человека для новой страны и для решения тех задач, используя инструментарии дореволюционного образования и дореволюционной школы, невозможно. Начиная от самой системы и заканчивая кадрами. Поэтому надо было делать всё. Отсюда, мне кажется, и эти все шарахания. И ведь это происходило не только в образовании. Если мы посмотрим, что там ту же, например, живопись или художественные какие-то направления…

САФАРОВ: Авангард.

САРАЛИДЗЕ: Да, там тоже отрицание всего, что было до этого, литература, всех отменить. И мы обсуждали изучение истории, там же то же самое, всё только с выстрелом "Авроры" начинается у нас, начинается история, а все остальное не нужно. И сами эти теории, которые были, тот же Виктор Шульгин и его теория – это одна из. Другое дело, что она получила очень серьезную поддержку в виде Надежды Крупской небезызвестной, которая благоволила Шульгину. И понятно, что с ее помощью и с помощью этой поддержки он, конечно, развил довольно бурную деятельность.

Полностью слушайте в аудиоверсии!