Провокация Выпуск #68. Страх старения, отношения после развода

С.НАСИБЯН: Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, добрый вечер, дорогие друзья. И хотелось бы мне сказать, как я это говорю обычно, итак, суббота, 17.00, вы на волнах «Маяка», а, значит, вы в «Провокации» вместе со мной, ведущим психологом, психотерапевтом Сергеем Насибяном.

Но, черт возьми, мы не слышались с вами пять недель. Да, за эти пять недель произошли у нас праздники, у нас произошло очень много всяких разных событий. У нас, в конце концов, закончилась весна, началось лето. Но дело в том, что и у меня тоже было очень насыщенное время. И вы знаете, дорогие друзья, вы, наверное, если слушаете меня сейчас и узнаете мой голос, то точно помните о том, что вы можете написать мне абсолютно любой вопрос в мессенджерах.

Ну, и, конечно, не могу не отметить того факта, что вы можете находиться со мной в контакте не только в процессе эфира, но и на протяжении всего оставшегося времени, если вы пишете в мой Телеграм-канал, который называется «Сергей Насибян, психолог». Итак, Телеграм-канал «Сергей Насибян, психолог» дает вам вот такую же возможность, в общем-то, написать мне любой вопрос в момент эфира. А еще люди, которые были со мной все это время, мои подписчики, фолловеры, друзья, в конце концов, могли в прямом эфире наблюдать за моим путешествием.

Вы знаете, за это время, вот буквально я вчера вечером прилетел, я совершил, наверное, путешествие своей мечты, о котором я мечтал с детства. Я побывал в Тибете, вот прямо в Тибете, в Тибете. Я когда-то совсем-совсем юным мальчишкой зачитывался разными книжками об этой удивительной горе и, в частности, читал нашего уважаемого офтальмолога Эрнста Мулдашева, ну, помимо него еще была (неразборчиво) и так далее, про тайные пещеры Кайласа, сам Кайлас, как пирамида, в которой живут атланты или инопланетяне, или кто-то еще.

Но вы знаете, не увидел я атлантов, не нашел никаких пещер. Но это было не просто путешествие, это было не просто какой-то прогулкой, это было даже не восхождение, слава богу, на эту гору никому не разрешается всходить. А это было такое, знаете, восхождение и в то же время погружение в самого себя. И вот поэтому я приехал в определенной степени умиротворенный, в определенной степени удовлетворенный, не знаю, в общем, еще какой я приехал, и я готов к нашему с вами разговору.

Поэтому, если вы слышите меня сейчас, и у вас есть какая-то психологическая проблема, то вы можете набрать мне. Так что я жду вашего звонка, дорогие друзья. Ну, либо пишите вопросы, как я уже сказал, в наших чатах, которые я озвучил.

У нас есть вот, например, вопрос. Пишет Сергей: «Здравствуйте, Сергей. Такая вот семейная проблема. Сыну 40 лет». Видите, семейная проблема, сыну 40 лет. Это уже, в принципе, проблема, когда сыну 40 лет, а его проблему пытается озвучить отец. Но здесь есть ситуация, у него упало зрение. «Обследовался, оставил работу, семь лет с нами. Не могу писать, нет контакта. Лечиться отказывается категорически. Как быть, как найти контакт, как помочь, как вернуть его к жизни?»

Вы знаете, если контакт потерян, то искать его надо всегда там, где мы потеряли. Правда. Я бы здесь задавался несколько иным вопросом. Не как найти контакт, а как, вот прямо именно так, как я его потерял? Потому что в вопросе, как я потерял контакт со своим сыном, со своим братом, племянником, другом, сватом, в этом вопросе, как правило кроется ответ. Потому что, вы поймите, ведь, если второй человек отрицательно... Нет, не так. Если второй человек отказывается с нами контактировать, то мы со своей стороны, по крайней мере, можем быть открыты к этому контакту, и это может нам помочь. И я настоятельно рекомендую, звоните мне в эфир с этим вопросом, попробуем разобраться.

А у нас есть звонок. Здравствуйте.

ЕЛЕНА: Сергей, здравствуйте. Меня зовут Елена, 25 лет.

С.НАСИБЯН: Здравствуйте, Елена, 25 лет.

ЕЛЕНА: Ну, во-первых, хотела сказать вам спасибо. Я относительно недавно познакомилась с вашей работой и вот месяцев, сколько, слежу за вашими постами. Мне кажется, прямо становлюсь как-то живей, мир вокруг меня ценится приятно.

С.НАСИБЯН: Мне очень лестно, мне очень лестно, Лена. Спасибо большое. Это значит, не зря, все не зря. А вы, я так понимаю, как раз одна из тех, кто наблюдал в прямом эфире мой поход?

ЕЛЕНА: Ну, не все, но мельком.

С.НАСИБЯН: Ну, по крайней мере, вы имели такую возможность. Да, хорошо, и я вас слушаю.

ЕЛЕНА: Да. У меня какая проблема. Вот мне 25, и у меня вообще не было отношений с мужчинами, ну, интимных, скажем. Какие-то там интрижки, влюбленности, да. Но длительные как будто я себе запрещаю, я боюсь, наверное. Я объясняю себе тем, наверное, что у меня папа рано умер, и вот я наблюдала, как он четыре года болел раком, как за ним мама ухаживала, и я понимаю, что, если у меня будут отношения, то, возможно, такая ситуация со мной тоже случится. И вот жить в этом аду, как четыре года мы тогда жили, я не хочу.

С.НАСИБЯН: Так.

ЕЛЕНА: Вот, и я не знаю, как себе объяснить то, что вот этот сценарий, он не обязательно повторится, что это не обязательно будет со мной, что, в принципе, отношения совсем про другое. Но вот как будто я там застряла, в этом 14-летнем возрасте и не подпускаю к себе мужчин, потому что как будто я до сих пор вот эта дочка вот этого умирающего отца.

С.НАСИБЯН: Вы, возможно, действительно до сих пор дочь умирающего отца. Но есть еще то, что вы дочь мамы, которой было сложно. И как будто бы, если у вас будет хорошо все в отношениях, вы ее в какой-то степени предадите.

ЕЛЕНА: Да, да, как будто я ее оставлю одну.

С.НАСИБЯН: Вот, вот, как будто бы это горе, а это горе, безусловно, потеря вашего папы, потеря ее мужа, это разные люди, к счастью, хотя, не знаю, не факт, что в вашем случае, но все же. И вот в этот момент, понимаете, горе же ведь нас очень сильно объединяет, горе делает нас какими-то очень важными, очень значимыми. Когда мы проживаем горе, особенно, когда мы проживаем общее горе, это нас очень сильно связывает, происходит некое такое слияние, разорвать которое равносильно предательству.

А давайте попробуем поговорить. Лен, а сколько вам было лет, когда папа умирал?

ЕЛЕНА: Ну, мы узнали, что он болен, в 10.

С.НАСИБЯН: Вам было 10.

ЕЛЕНА: Да, а умер в 14.

С.НАСИБЯН: А как вам сказали о том, что папа умирает?

ЕЛЕНА: Папа меня позвал в комнату, он начал издалека, начал с детских фотографий своих. И потом сказал, что вот меня скоро не станет, помогай маме. Я разревелась в этот момент. Пришла мама в комнату и стала ругаться на папу, что он такое говорит.

С.НАСИБЯН: Как вы думаете, почему отец вам сказал об этом?

ЕЛЕНА: Ну, по моему мнению, он, ну, мы как бы друг другу всегда доверяли. И я думаю, чтобы не обманывать меня, как-то не строить каких-то надежд, ожиданий.

С.НАСИБЯН: Сейчас вам 25, Лен.

ЕЛЕНА: Да.

С.НАСИБЯН: Посмотрите сейчас вот как бы, ну, таким, знаете, что ли, внутренним взглядом и представьте себе девочку, которой 10, и которая ошарашена вот такой новостью. Говорите сейчас со мной о ней в третьем лице. Что с ней произойдет? Что с ней происходит? Что она чувствует, когда ей такое сказали? Меня скоро не станет.

ЕЛЕНА: У меня как будто нет передо мной, потому что надо делать одно, а получается совсем другое. Она в это не верит, потому что потерять папу это вообще потерять все, что есть в жизни.

С.НАСИБЯН: Для нее.

ЕЛЕНА: Любимый человек, да.

С.НАСИБЯН: А теперь смотрите, и вот в этот момент из-под нее уходит земля. Как вот, если вы читали «Алису в Стране чудес», нет, господи, «Волшебник страны Оз», когда Элли потеряла опору и ее уносит в другую страну. И вот этого ребенка поднимает, как будто из-под нее уходит все, правда?

ЕЛЕНА: Да, да.

С.НАСИБЯН: А теперь смотрите, следующая фраза, которая работает, как гипноз – не оставляй маму.

ЕЛЕНА: Угу, кстати, да.

С.НАСИБЯН: И все, и вот это вас заколдовало. Лен, придется оставить маму.

ЕЛЕНА: А как?

С.НАСИБЯН: А просто придется оставить маму. Как, сейчас разберемся. Понимаете, с того момента наличие мамы и самое главное несчастье мамы, в смысле, когда мама счастлива, и вы радостны, это было бы в здоровых отношениях. А я, мам, буду с тобой одинокой, чтобы ты знала, что я тебя не оставлю. Потому что, если я выйду замуж, ты меня потеряешь.

ЕЛЕНА: Ну, да.

С.НАСИБЯН: Потому что я выйду замуж и поменяю фамилию. Я выйду замуж и уйду в семью своего мужа. Я выйду замуж и рожу детей, перестану быть дочкой, я стану мамой. И тогда я потеряю тебя, и тогда ты потеряешь меня. А папа просил этого не делать.

ЕЛЕНА: Да, вы правы. Еще вот я вспоминаю, что до смерти папы, ну, как будто у нас с мамой были прямо такие хорошие отношения, что я даже не забоялась. А когда папы не стало, то как будто мы стали ближе, то есть мы путешествовать куда-то вместе стали.

С.НАСИБЯН: Потому что именно так работает вот это колдовство. Это не значит, что у вас с мамой должны быть плохие отношения, Лен. Вы знаете, давайте так, смотрите, сейчас будет. Лене 9, и, если я задаю ей вопрос, кого она любит больше, папу или маму? Ответ очевиден.

ЕЛЕНА: Папу.

С.НАСИБЯН: Конечно, ответ очевидный. Правда? А теперь Лене 25, и я задаю вопрос, кого она любит больше, маму или себя?

ЕЛЕНА: Ну, сейчас скажу, что маму, конечно.

С.НАСИБЯН: Конечно. И вот это беда, Лен. Вот это беда. Любить себя не значит предать маму. Я не удивлюсь, если через неделю мне позвонит женщина и скажет – вы знаете, моей дочери 25 лет, я так переживаю, что у нее нет до сих пор отношений, а я так хочу внуков. Потому что мама искренне тоже может этого хотеть. Лен, но просто вот это как раз тот самый момент, когда, можете написать письмо, как любят говорить многие мои коллеги, напишите письмо маме от себя маленькой или от себя сейчас, знаете, говорят, а потом сожгите. Ну, ладно, говорят, а с письмом что делать? Соседей сжег.

Нет, Лен, здесь все немножечко проще, правда. Вам надо просто внутренне очень глубоко проговорить. Вы можете сходить к специалисту, это не обязательно ко мне, к кому угодно. А можете сделать это сами, проговорить такой вот диалог с мамой о том, что, мам, я выбираю себя, это не значит, что я тебя предаю, это не значит, что я бросаю, это не значит, что я плохая или ты плохая. Но вот это как-то внутренне надо проговорить.

ЕЛЕНА: Я поняла. Да, спасибо.

С.НАСИБЯН: Ну, здорово, Лен. Нет, спасибо вам. Слушайте, так это, знаете, с корабля на бал или из огня да в полымя. Вы и меня погрузили в определенные мысли, в определенные чувства, это замечательно. Спасибо вам за смелость, что вы задаете этот вопрос. И, конечно же, я уверен, что все произойдет, знаете, такое расколдование произошло. Прямо вы были очень благодарны сейчас, не знаю, как сказать, ну, я не могу вас назвать сейчас пациентом или клиентом, в общем, слушателем тоже не могу, потому что вы были активным участником этого эфира, и вы очень многим сейчас помогли. Спасибо вам, Лен, спасибо.

Ну, да, вот знаете, я люблю свою работу, я приду туда в субботу. В общем, то, что произошло, это произошло как раз именно в субботу. Знаете, очень большое количество людей, взрослых людей ходят буквально заколдованными. Заколдованными именно какими-то такими посылами родительскими.

Я сегодня был в гостях у своего папы, мне 50, 51, папе 90 почти, сестра старшая, супруга моя и так далее. И мы, вот мы разговариваем и когда мы вспоминаем, естественно, детство мое, молодость папы, сегодня встал там разговор, вот бил, не бил. Меня мой папа никогда не бил. Один раз он меня ударил за то, что я опоздал на семь часов домой в первом классе, да. И, знаете, с тех пор я не опаздываю. Но я ему сегодня сказал – да лучше бы ты бил.

Потому что наш папа, он читал мораль, он читал мораль три часа. Вот, если ты что-то накосорезил в детстве, что-то ты совершил, то папа садился и очень обстоятельно, очень фундаментально, меняя интонации, уходя, приходя, задавая вопрос, понял ли ты. В общем, возможно, оттуда моя любовь к психологии и философии, потому что мне казались эти разговоры просто философски зубодробительными. Но папа делал так.

Надо сказать, что я тоже такой же отец и постоянно разговаривал со своими детьми. Но вот сейчас был хороший, показатель того, как папа может заколдовать, мама может заколдовать вот таким, знаете, на 10-летнего ребенка, когда, бамс, и перекладывается какая-то ответственность. И с этого момента ребенок может сказать себе, что, все, я понял, моя жизнь теперь только в некоей жертвенности. То есть я буду все время жертвовать свою собственную жизнь во имя, например, маминого счастья. И чтобы она, не дай, бог, не заметила, что я счастлива. Вот такие метаморфозы происходят у нас в прямом эфире. Поэтому, дорогие друзья, пишите свои вопросы или так же, как Лена будьте смелы, чтобы взять трубку и позвонить мне в прямой эфир.

И вот мы читаем комментарии: «Тембр голоса чарующий». Ну, наверное, мой, наверное, хотя бы я, конечно бы, сказал бы, что Ленин, но там как бы был приятный звонкий голос, там слово «тембр» даже никак не подходит. А за мой спасибо вам огромное, да. Спрашивают ссылку на эфир.

«Здравствуйте. Как заставить мужа, 52 год, выйти на работу. Уже 11 лет не работает. У нас двое детей, 18 и 11, работаю только я». Ну, во-первых, давайте так, я искренне всей душой завидую вашему мужу. Я искренне надеюсь, Елена, что вы зарабатываете так много, что ему работать не то, что не хочется, так и не надо. Но это, конечно, не просто провокация, а больше какая-то ирония. А на самом-то деле, Лен, вы поймите, у вас не двое детей, у вас трое детей – 11, 18 и 52. Просто от одного из них вы еще рожаете других детей.

Дальше вопрос, родить-то их, ладно, не проблема. Но чему вы учите их, оставаясь в этих отношениях? Чему учит их их отец? Это вопрос только к вам, и отвечать только вам. Если вы думаете, что сейчас вам просто сложно, потому что вы находитесь в таких отношениях, когда вам не хватает денег, то нет, я вас разочарую. Вы, к сожалению, еще и детям подаете странный пример, поверьте мне.

Тут люди читают притчи, которые я выставляю. Я пишу притчи и регулярно выставляю их, так сказать, в своих каналах, в своих соцсетях. Вот люди пишут, к сожалению, комментарии на старые какие-то фото. Поэтому я бы хотел продолжить вопросами, которые задаете вы. Еще раз говорю, Сергей, если вы слушаете меня, тот, про которого я, про чьего сына с потерей зрения я говорил до этого, то, правда, позвоните, попробуем с вами это обсудить.

Вот вопрос, 43 года, Мария, город Иваново: «Я не могу действовать, могу просто лежать и спать весь день». Вы знаете, как, если вы можете в свои 43 лежать и спать весь день, спите. Ну, правда. Только знаете еще, вы предварительно прочтите, пожалуйста, сказку про Емелю и лежите. Ладно? И прямо максимально в Емелю превратитесь только. Возможно, и у вас откуда-то вылезет та самая щука, и вы с ней как бы разберетесь. Потому что, если вы можете лежать, лежите. Вот когда вы не сможете лежать, тогда звоните мне. А мы услышимся через пару минут.

Каждый раз, когда слышу этот джингл, который отбивает начало моего разговора в эфире, до сих пор волнуюсь, знаете, уже много-много вроде программ я провел, но все же продолжаю волноваться. А волнуюсь я только по одной причине, потому что я ведь, правда, никогда не знаю, с чем именно вы пожалуете в эфир. И не то, что я не смогу с этим справиться, а то, что каждый раз, когда вы позволяете прикасаться к той уязвимости, которая есть в вас, вы делаете этот мир лучше. По одной простой причине, знаете, пять недель мы не были в эфире, но мне писало огромное количество людей о том, что скучает, о том, что не хватает наших эфиров, что они уже переслушали все записи на платформе «Смотрим», заново переслушивают, хотел сказать стерли до дыр пластинки, но, слава богу, носители цифровые.

Что же, друзья, не бросаю вас, буду с вами еще столько, сколько у меня получится, и поэтому вы тоже пишите, будьте активнее, пишите, не стесняйтесь. Ну, сейчас вот буквально один вопрос: «Сергей, добрый день. Поразила ваша первая «раскрутка» сейчас с гипнозом, я сразу попала под ваш гипноз и поспешила со своими проблемами. Не знаю, как помочь мужу не бояться говорить по телефону. Для него взять телефон и набрать номер это хуже смерти. А поговорить это вообще нечто невыполнимое».

Вы знаете, уважаемая слушательница, дело в том, что вы можете ему помочь только в одном случае, если вы являетесь причиной его страха. И тогда, возможно, вы можете помочь. А, если вы не являетесь причиной его страха, то, к сожалению, у вас ничего не выйдет в этом смысле. Тут ему придется ко мне обратиться или обратиться к специалисту. И, вы знаете, у меня были, кстати, такие кейсы, когда люди боялись позвонить по телефону. Вопрос же в том, что и провокативный метод здесь подходит, ну, и любой другой психоаналитический. Я думаю, что, скорее всего, мы могли бы заподозрить такой, знаете, легкий нарциссизм вашего супруга, потому что ему хочется, чтобы все проходило идеально. Откуда это идет? Ну, тут тоже, дай бог, не зайти в, так сказать, дебри фрейдизма с его фиксациями различными. Но это мои предположения, к сожалению, большего я вам не скажу.

А, если же вы хотите все-таки быть активной в этой фазе, то, ну, просто звоните ему. Звоните, разговаривайте и, возможно, он в какой-то момент свяжет разговор по телефону с чем-то очень приятным. Потому что, уверен, что вы очень приятная женщина.

У нас есть звонок. Добрый вечер.

ОКСАНА: Добрый вечер.

С.НАСИБЯН: Здравствуйте.

ОКСАНА: Меня зовут Оксана.

С.НАСИБЯН: Очень приятно.

ОКСАНА: У меня такой вопрос. Мне 39 лет, и у меня есть стойкое убеждение, что женщина в 40 лет становится старой. И очень сильный страх старения. Мне очень страшно, что я стану некрасивой, не буду нравиться мужчинам.

С.НАСИБЯН: Так вы абсолютно правы, Оксана. Вы позвонили, чтобы я вам подтвердил это? Да, женщина в 40 лет уже старуха.

ОКСАНА: Нет, вообще-то я звонила, чтобы вы сказали «нет», что я всегда останусь красивой.

С.НАСИБЯН: А, нет, нет, что вы, старуха, да, все верно, Оксан. Женщина в 40 это старуха, страшно смотреть. Я стараюсь отворачиваться, когда вижу женщин старше 27.

ОКСАНА: Это неправда.

С.НАСИБЯН: Почему?

ОКСАНА: Мне 39, и вы неплохо на меня смотрели. И как-то на одной встрече вы сказали, что я молодая, красивая женщина.

С.НАСИБЯН: Черт, зачем вы выдаете такое, Оксана? Все, я сейчас просто отключу звонок, что вы начинаете.

ОКСАНА: Ну, больше ничего не было, только эти слова.

С.НАСИБЯН: Слава богу. Если моя супруга сейчас слушает, то, слава богу, спасибо, Оксана. Нет, все же давайте продолжим. Особенно, если уж мы с вами, так уж получилось, что знакомы или где-то виделись, то давайте все-таки продолжим. Я буду говорить о том, что, да, в 40 лет женщина все, в общем-то, я бы выбрасывал на помойку. И чего тогда?

ОКСАНА: Чего-то мне это не очень нравится.

С.НАСИБЯН: Нет, а что не нравится, Оксана? Что не так?

ОКСАНА: Ну, я хочу оставаться, кстати, я понимаю, конечно, умом, что я буду стареть и от этого никуда не деться, и никакие процедуры от этого не спасут. Я хочу научиться принимать это.

С.НАСИБЯН: Оксан, я придумал новый вариант провокации. Короче, в 40 лет вы будете привлекательной, либо для старперов, как я за 50, либо для извращенцев в 19. Как вам такой вариант?

ОКСАНА: Вы сказали, так я сейчас просто анализирую, что сейчас, да, это как раз те мужчины, которые на меня, в основном, обращают внимание. Это вот в 26 небольшой и 50.

С.НАСИБЯН: Естественно, конечно. А я вам объясню. У французов есть такая прекрасная поговорка. Говорят, что самые вкусные женщины это в 40. Просто сначала ты слишком молод, чтобы это иметь, а потом слишком стар, чтобы этим пользоваться. Тут вопрос, знаете, я не хочу, как сказать, убеждать вас в том, что, да что вы, Оксана, ну, в 40... Нет, нет, я хочу именно посмотреть, а что же за причина такого страха? Почему так страшно?

ОКСАНА: Да, у меня есть предположение.

С.НАСИБЯН: Давайте.

ОКСАНА: У меня есть предположение, что это идет еще от совсем раннего детства, допустим, ребенок до года (неразборчиво) только вот своей красотой, своей вот той милостью, когда хочется подойти, сказать – ой, какой ребеночек, и подержать на ручках. Мне кажется, что в этом периоде у меня была, ну, я, в принципе, знаю, что у меня была очень холодная, не любящая мать, и мне не хватило этих таких ощущений и то, чтобы мной восхищались. И вообще все мое детство меня любил только отец. И в смысле я в своей жизни отслеживаю только то, что мне интересно только нравиться мужчинам. Мне важно, чтобы они на меня обращали внимание. У меня какая-то ненормальная в этом потребность.

С.НАСИБЯН: Да, я понимаю. Потому что вы переносите на них как раз вот эту родительскую фигуру и вам кажется, что любить можно только, если вы привлекательны.

ОКСАНА: Да.

С.НАСИБЯН: Понимаю. Ну, и тогда это вызывает в нас такую нарциссическую как раз уязвимость. Ведь потому что сексуальная привлекательность является одним из главных источников самоценности и самоидентификации, Оксан.

ОКСАНА: Я это понимаю. Но все равно как-то, не знаю, как с этим быть.

С.НАСИБЯН: Как это, что вы сказали?

ОКСАНА: Как с этим быть. И как освободиться от этой зависимости. Почему мне постоянно нужно быть в центре внимания, почему мне нужно носить такую короткую юбку, чтобы на меня все мужчины смотрели.

С.НАСИБЯН: Ну, здесь, как мужчина за 50, я хочу вам кричать сейчас, Оксана, не снимайте короткой юбки, не снимайте. Но, знаете, как, ну, перво-наперво, конечно, глубокий страх, он, как сказать, который формируется у нас из-за того, что меня нельзя любить просто так, вот просто, потому что я такая, какая я есть, он, безусловно, существует. Но есть еще страх вот этой потери контроля. Вот я не знаю, вы сейчас на улице?

ОКСАНА: Ну, я в парке, да.

С.НАСИБЯН: В парке, да, отлично. Вы в короткой юбке?

ОКСАНА: Да.

С.НАСИБЯН: Отлично. На вас легкая блузка, я надеюсь, ничего сложного?

ОКСАНА: Маечка.

С.НАСИБЯН: Мне кажется, мы сейчас переходим немножко из контекста «Маяка», но, черт возьми, провокация, так провокация. Это в контексте такого, что на тебе надето. Вокруг вас ходят мужчины же? Ну, какие-то там есть, может быть, женатые, может быть...

ОКСАНА: Ну, есть, да.

С.НАСИБЯН: Может быть, работники парка, не важно.

ОКСАНА: Александровский сад, здесь полно людей.

С.НАСИБЯН: Ага, вы нашли место, откуда со мной разговаривать, из-под стен Кремля, черт возьми.

ОКСАНА: Да.

С.НАСИБЯН: Отлично. Вот давайте сделаем так. Прямо сейчас, слушая меня, вы, не оглядываясь назад, представляете себе, что мужчины, они на вас смотрят, и смотрят именно так, как вы хотите. Вот вы идете, а они смотрят, оборачиваются, не знаю, падают штабелями и так далее. Ваши чувства, ваши ощущения в теле каковы?

ОКСАНА: Привычные.

С.НАСИБЯН: Я понимаю, что привычные. Какие? Вот что чувствует ваше тело?

ОКСАНА: Да. Мне приятно и какой-то трепет внутри.

С.НАСИБЯН: Трепет. Вот давайте вот этот трепет в теле, где он? Внизу живота, в груди, в горле, в плечах?

ОКСАНА: В плечах. В плечах и верхняя часть груди.

С.НАСИБЯН: То есть она как будто бы немножечко легче, чем все остальное тело. Так?

ОКСАНА: Да, и хочется так плечи расправить.

С.НАСИБЯН: Как, если бы бретельки вашей маечки падали бы с плеч.

ОКСАНА: Угу.

С.НАСИБЯН: Ничего, кстати, эротичнее я не знаю в жизни, как случайно опавшая бретелька. И это круто. И смотрите, вы центр внимания в этот момент.

ОКСАНА: Угу.

С.НАСИБЯН: И вот я сейчас хочу, чтобы вы увидели, что вы являетесь источником этого ощущения. Вам до сегодняшнего дня, до этого момента могло казаться, что вы это ощущение получаете, когда эти мужчины на вас смотрят. Но они не смотрят. Да, Оксан, я сказал – представьте, что они смотрят.

ОКСАНА: Да, да.

С.НАСИБЯН: Вот здесь важно найти вот эту точку, Оксан, и увидеть очень простую вещь. Вы являетесь источником этого ощущения. И это ощущение делает вас привлекательной, а не тот факт, что вы привлекательны, а в результате получаете ощущение. Ощущения первичны, вот, про что я. В 40, в 50, в 60. Я, вы знаете, помню, как сейчас звучит это немножко, но все же. Я помню, я иду по Парижу и мне навстречу идет женщина, и, знаете, она идет вот в своем возрасте, ей 60 с копейками, на ней легкое платье такое.

Она абсолютно не скрывает морщин, каких-то пигментных пятен, которые у женщин в это время. Ну, нельзя сказать, она просто причесана, она хорошо ухожена. И я помню, как на нее оглядываются люди, мужчины. Я сам, естественно, оглянулся и думаю – надо же, она несет себя в том возрасте, в котором она есть. Вот это ощущение, его ни с чем не спутать. Я хотел бы, чтобы вы как раз-таки тренировались его находить, а не наоборот.

ОКСАНА: Спасибо. Мне как-то даже радостно стало, если честно.

С.НАСИБЯН: И мне-то как приятно. Если бы, знаете ли, не, так сказать, возрастной ценз эфира, я бы еще дальше пошел. Так что до скорых встреч.

ОКСАНА: Хорошо, до свидания.

С.НАСИБЯН: До свидания, спасибо. Вы знаете, правда, женщина прекрасна в этом смысле в разном возрасте и ужасна в разном возрасте. Я помню на одном из тренингов сказал одну такую фразу, что, вы поймите, когда женщина не уверена в себе и при этом она накрашена, это просто очень некрасивая, украшенная женщина. Она не становится красивой. Она просто красится боевыми красками для индейцев, но она некрасива. Потому что красота для женщины и мужчины, конечно же, всегда внутри и никогда не снаружи. Я уверен, что нашим слушательницам сейчас это было не менее полезно.

Вот пишет Энергетик: «Мне 54 на подходе, я тоже не против поваляться и лениться. Есть дачный огородик, гаражик, работа, приходится жертвовать ленью, но иногда она побеждает». Нельзя, наверное, все-таки жертвовать тем, что иногда побеждает, но вы большой-большой молодец. Это к передаче Насибяна про провокацию. Вы, действительно, не так написали мою фамилию, но я никак не обиделся, конечно же.

Знаете, дорогие друзья, вы можете продолжать сейчас сидеть и просто слушать. А можете встать и позвонить. А мы с вами услышимся буквально через несколько минут. И я хочу сказать о том, что тот факт, что мы с вами говорим о вашей проблеме, полезен слушателям.

Знаете, друзья, вообще, в целом, мы так устроены интересно, что нам как будто бы все время приходится охотиться... Знаете, я вспомнил, мне было 8 лет, и я пошел в библиотеку 8 марта, а 8 марта мой день рождения, многие слушатели помнят это. В библиотеку 8 марта у себя в поселке в городе Баку взять книжку, так делали дети. Вот только что был хороший слог такой, что мы пришли из эпохи, где люди имели записные книжки и помнили номера наизусть. И вот в это приблизительно время, это соответственно мне 8, значит, 1981-82 год я уже в библиотеку взять книжку, я как сейчас помню, это была первая моя книжка из библиотеки «Охотники за головами». Нет, «Охотники за орхидеями», простите, вру. Старая, потрепанная, с желтыми страницами, я ее, помню, читал, очень интересно.

Так здорово и так весело получается, что, знаете, сейчас хотел как раз сказать такой тезис, что мы с вами становимся охотниками за оценками окружающих. Мы все время носимся по какому-то кругу замкнутому и постоянно хотим, чтобы нас кто-то другой оценил. Вот оттуда возникает этот самый страх старения. Там есть, конечно, страх смерти, но мы сейчас его не трогали, и поэтому будем как бы оставлять это за пределами. Но очень важно, что страх старения это страх как раз потери контроля.

«Добрый день, Сергей. Скажите, почему, когда ведущий что-то пьет или ест в эфире, меня это сильно раздражает вот прямо до отвращения?» Я вот не помню, пил я или ел, наверное, пил, конечно же, потому что высыхает горло. Почему вас это сильно раздражает? Ну, знаете, как, я думаю, потому что вы себе этого позволить не можете вот по какой-то причине. Вы где-то это придумали, что так нельзя делать, и поэтому вы и раздражаетесь.

Но вы абсолютно правы, поэтому я, давайте, буду не пить сегодня в эфире, буду ждать рекламы.

Роза пишет: «Моей внучке кажется, что она нетрадиционной ориентации. Как ей помочь?» Ой, ну, давайте, Роз, поговорим. Во-первых, важно, сколько ей лет. Вы не пишете об этом, и я ничего не могу сказать. Если это ребенок, то это звонок. Это звонок, потому что это очень модно. И постольку, поскольку это очень модно, с ребенком надо просто разговаривать.

Если ребенок все-таки уже подросткового возраста, то здесь уже может оказаться, что есть некая травма. Потому что я очень надеюсь, ибо это в очень маленьком проценте случаев подтвержденный диагноз, что там может быть какая-то дисфория гендерная, говорить с ребенком об этом как можно больше и не закрываться. То есть постоянно давать ребенку этот вопрос обсуждать с вами.

«Здравствуйте, Сергей. Большое спасибо. Вы делаете что-то важное и нужное. Успехов вам». Несмотря на то, что я пью иногда в эфире. Я таки все-таки делаю что-то важное и нужное. И обратите внимание, как мое настроение улучшилось, потому что меня похвалили. Вот приблизительно такой показатель рефлекса собаки Павлова, о котором я только что говорил. Да, вот мы так устроены. Похвалили.

Вы знаете, однажды, мне было 44 года, я помню, и я был участником прямого эфира на одной из тоже известных радиоканалов, ну, не такой, конечно, как «Маяк». И мой папа позвонил мне после этого и сказал – сынок, ты был хорош. Первый раз за много-много лет. Я сказал – папа, 44 года, неужели мне нужно было ждать так долго, чтобы ты сказал, что я такой хороший. Он говорит – а что я раньше тебя не хвалил? Так вот нет, так не хвалил. Ну, что же, услышимся с вами.

Пишет Роза, которая спрашивала про внучку, которой кажется, что она нетрадиционной ориентации сексуальной. Роза соответственно уточнила, ей 17. А потом пишет: «Вы не ответили, что же делать». Роза, надеюсь, вы дослушали все рекламные интеграции, музыку и вы сейчас со мной. Она уточняет, что город маленький, это провинция и я понимаю, что это, так сказать, сложно.

Давайте попробуем разобраться чуть-чуть подробнее и отвечу на вопрос, что делать. Смотрите, психоаналитически, если разбираться в этом во всем, то в 17 лет ориентировка сексуальности, она еще не стабилизирована. Знаете слово ориентировка, ориентироваться. Я всегда на своих тренингах рассказываю людям о том, что родители запускают два ключевых когнитивных процесса. Когнитивных это мыслительных процесса у ребенка до возраста 3,5-4 лет. Первый это оценивание. Второе это сравнивание. И задаем себе вопрос – зачем, как вам кажется, вас родители научили оценивать и сравнивать?

Слава богу, как правило, в 95 процентах случаев группа всегда отвечает – для того, чтобы научиться ориентироваться. Вот представляете, ориентация является одним из важнейших элементов нашей психики, нашей личности, потому что мы, ориентируясь, ставим себя в определенное место. Для чего нам нужно ориентироваться? Для того, чтобы найти дорогу. Ну, я утрирую, безусловно, сейчас. Психически, психически. На самом деле, ребенок точно так же пытается ориентироваться и в вопросе гомосексуальности, гетеросексуальности. Для того, чтобы, сориентировавшись, найти дорогу домой. Ну, то есть туда, где мне спокойно. Это говорит о том, что ребенку не спокойно.

Теперь смотрите, он не полностью стабилизирован этот процесс в 17 лет. У нее происходят очень серьезные исследования себя и, самое главное, формируется образ тела. Здесь очень важно мне видеть бы эту девушку, хотя я не занимаюсь именно этим вопросом подростков, но девушки в 17 лет выглядят по-разному, и ей очень сложно себя куда-то вставить. Там возникают проекции на каких-то значимых взрослых, на родителей, бабушек, дедушек и так далее. И самое главное, что есть фазы идентификации и разидентификации с этими авторитетами.

Когда ребенок такое говорит, подросток, это может означать, во-первых, в первую очередь, какой-то реально устойчивый такой вектор вот этой вот ориентировки, реориентации, это один вопрос. Второй вопрос это период экспериментального какого-то поиска. Но самое важное, на мой взгляд, что это может быть, первое, сейчас снова уходим, бессознательная защита от страха близости с противоположным полом и проявление так называемого латентного конфликта с родительской фигурой. Если вы хотели, Роза, знать, как это с точки зрения науки.

Теперь смотрите, что же делать. Первое, если она с вами об этом говорит, первое, что мы говорим, это – ты имеешь право исследовать себя и свои чувства. Второе – не надо на себя навешивать ярлык. Потому что у меня нетрадиционная сексуальная ориентация – навешанный ярлык. К сожалению, на этот навешанный ярлык начнут навешиваться все вот эти моды, разговоры и вот то, что мы сейчас называем как раз рекламой, такой пропагандой. Вот это, к сожалению, цепляется именно на эту штуку.

Дальше, конечно, говорить с ней вообще о сексуальности, о том, что это процесс, это не приговор, это, может быть, меняться и так далее. Ну, и самое главное, что быть с ней честной.

Понимаете, не вешать ярлыки, значит, соответственно говорить ей о том, что она имеет право исследовать, но помочь ей сказать вам, раз уж она с вами об этом говорит, о том, чего она может бояться. А вот тут самый главный вопрос, Роза, как это сделать. Вы внутри себя должны убрать оценку и, самое главное, мораль. Вот так вот я вам скажу.

«Добрый день, Сергей. Спасибо за отличные советы, посылы». Длинный вопрос, мы чуть попозже к нему вернемся, потому что у нас есть звонок. Здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте. Это я, наверное, да?

С.НАСИБЯН: Это точно вы.

ЕЛЕНА: Спасибо. Меня зовут Елена. И, конечно, я услышала, еще будучи в автомобиле, ваш рассказ про Тибет, про Кайлас. Я как раз, и меня это зацепило, потому что я дважды тоже была на Кайласе.

С.НАСИБЯН: Прекрасно.

ЕЛЕНА: И прямо захотелось с вами поговорить.

С.НАСИБЯН: Давайте поговорим.

ЕЛЕНА: Да. Я хочу спросить про, вот вы сейчас говорили про ориентиры, про ориентации и так далее. Вот, как вы, что вы, как психолог скажете по поводу того, когда меняются роли в семье в том плане, что муж, например, готовит, а жена, как потребитель. Ну, вот давайте вот в этом ключе просто скажите, как это, то есть не все подряд, конечно же, а вот именно здесь. Потому что считается, что...

С.НАСИБЯН: Ну, смотрите, давайте так, считается, как угодно. Вы знаете, когда мне было меньше лет, и моей дочери было годика 4, я вдруг ни с того ни с сего решил помыть за собой тарелку. В моей кавказской семье, ну, как бы мужчина, моющий тарелку, ну, как, это невозможно. Ко мне подходит моя 4-летняя дочь и говорит – папа, ты что, мужчины не моют тарелки. Моей дочери 4 года было. Сейчас ей 27, и я боюсь, что ее молодой человек еще как моет тарелки. Это первое.

Второе. Я мою тарелки. Я поменял эту часть и для меня это стало как бы нормальным. Нормально готовить, нормально так и сяк. Но здесь зависит вопрос вот, в чем, для меня это была эволюция. А вот, если, например, для мужчины это инволюция, потому что он отказался от своей прямой, назовем так, ролевой фигуры, например, добытчик, защитник и так далее, и он уходит вот в эту такую тень в этом смысле там, я тогда посуду помою, только, чтобы хоть какую-то пользу принести, то я боюсь, что это может быть проблемой. Но тогда и проблема не в том, что роли поменялись, а проблема в причине, по которой поменялись роли, Лен.

А так, ну, знаете, как, я всегда говорю, что это все равно лучше, чем водку пить в том смысле, что, если все счастливы, все довольны, то в чем проблема? Я вот сегодня готовил сырники с утра, такая фигня получилась, а я, между прочим, хорошо готовлю сырники. Но сегодня получилась абсолютная лажа. Ну, я не расстраиваюсь, это же не моя прямая в этом смысле роль, что я только готовлю сырники. У меня есть куча еще других разных интересных аспектов. И поэтому тут надо смотреть на это вот таким образом. Если ответил. Возможно, есть еще вопрос, Лен, чувствую, есть еще вопрос.

ЕЛЕНА: Ну, и вот, если немного, опять же, посмотреть, что муж и выполняет свою основную обязанность, кормильца, так сказать, и еще и готовит.

С.НАСИБЯН: Шикарно.

ЕЛЕНА: И получается, что жена как будто бы сидит, свесив ножки, несмотря на то, что у нее много других интересов и, опять же, ну, какие-то основные тоже обязанности типа по дому она выполняет. Вот не станет ли мужу когда-то, в конце концов, он стукнет кулаком и скажет – хватит уже. И вот вообще, что может...

С.НАСИБЯН: Лен, я думаю, что это, смотрите, ведь это возникнет только в тот момент, когда человек почувствует, что его используют и не уважают, например. Ну, потому что ведь обратите внимание, даже мы сейчас с вами говорим немножечко в контексте такой уничижительной идеи, что мужчина готовит. Но это ведь установка, убеждение в нашей голове.

ЕЛЕНА: Я так не отношусь как раз-таки.

С.НАСИБЯН: А как?

ЕЛЕНА: Я считаю, что мужчины лучшие кулинары.

С.НАСИБЯН: Это факт. Нет, давайте так, профессионалы, да. Но мы, когда говорим, например, мы же с вами говорим в контексте, что роль поменялась. Что как будто бы есть какая-то идея, что готовить должна женщина.

ЕЛЕНА: Ну, да, да.

С.НАСИБЯН: А откуда она?

ЕЛЕНА: Ну, знаете вот этот анекдот, когда две женщины встречаются, одна другой говорит – ой, у меня, говорит, дочь так удачно замуж вышла, он и стирает, и гладит, и готовит. А вторая говорит – ой, а у меня сын так вообще неудачно женился, он и готовит, и стирает.

С.НАСИБЯН: Именно так. Потому что нам кажется, как будто это какая-то проблема. А это не проблема, это просто человек, ну, может быть, он любит готовить и стирать, такое тоже же может быть. Но почему-то мы внутри себя считаем, что это как будто бы изменение вот этих самых ролей.

ЕЛЕНА: Ну, то есть...

С.НАСИБЯН: Вот вы знаете, я сейчас был... Вот вы были в Тибете, вы были на Кайласе, и я только что оттуда вернулся. Весь Тибет, я сейчас так, знаете, мычу, потому что разделяю все-таки в этом смысле Тибет Западный и Восточный, ну, китайский и индийский. Потому что вот в индийском это прямо очень сильно очевидно, а в китайском урбанизация и индустриализация немного это изменила. Но все же. В Тибете мы же наблюдаем какую картину. Вот нужно отнести тяжелую корзину на спине, на голове с мокрым песком. Всегда мужчина лопатой будет набирать, а женщина будет нести.

ЕЛЕНА: Ну, это вообще культура другая, то есть это вообще просто...

С.НАСИБЯН: Ну, погодите, погодите. Если мы с вами сейчас вдруг вот так вот отключили электричество, и мы начнем жить так же, как они, есть у меня ощущение, что мы логически придем ровно к тому же, Лен. Мужчина будет накладывать...

ЕЛЕНА: У меня нет...

С.НАСИБЯН: А женщина будет нести.

ЕЛЕНА: У меня нет такого ощущения.

С.НАСИБЯН: А давайте попробуем разобраться. Вы думаете, что сто лет назад у женщины была какая-то другая функция в России?

ЕЛЕНА: Функция-то была. Но просто отношение очень сильно поменялось, очень сильно после того, как...

С.НАСИБЯН: Так оно поменялось за счет того, что вот это возникло как раз у нас, много света, горячая вода, куча всего. Вы сегодня, когда говорите «я постирала», это значит, вы положили в стиральную машинку, правда?

ЕЛЕНА: Да.

С.НАСИБЯН: А сто лет назад я постирала...

ЕЛЕНА: Что еще как-то надо?

С.НАСИБЯН: Конечно. «Я постирала» сто лет назад это я сходила на реку, я не знаю, отморозила себе руки в холодной воде, отбила, они у меня все там какие-то еще. Вот, в чем дело, это будет очень сильно по-разному. И сейчас, когда, например, речь встает о том, что мужчина готовит, это не то же самое, что сто лет назад приготовить.

ЕЛЕНА: Ну, это да, да, конечно.

С.НАСИБЯН: Потому что сто лет назад вы являлись хозяйкой очага, а не он, и он не мог даже к этому подойти близко. Но мир меняется, слушайте, это же здорово. А вы волнуетесь, что может произойти? Что муж в какой-то момент...

ЕЛЕНА: Ну, иногда угрызения совести.

С.НАСИБЯН: Лен, давайте про ваше угрызение совести тогда.

ЕЛЕНА: Нет, я однажды смотрела «Клуб кинопутешествий», помните, была такая передача, и показывали как раз какое-то племя, где женщины работали, а мужчины сидели и руководили. Но, слава богу, что в этой жизни я не попала вот в такую систему.

С.НАСИБЯН: Да, я понимаю. Ну, а что же тогда вызывает ваше угрызение совести? Что вы называете угрызением совести?

ЕЛЕНА: Ну, наверное, все-таки, воспринимая как раз социальные какие-то вот взгляды и мнения, скорее всего, из-за этого у меня есть какая-то толика сомнений.

С.НАСИБЯН: Ну, то есть вам кажется, что другие вас могут осудить, Лен?

ЕЛЕНА: Даже, может быть, ну, вот я как-то не боюсь особо осуждения, то есть меня особо так это не трогает. Наверное, больше близкие, которые вот близкие, ну, ближний круг, так сказать.

С.НАСИБЯН: Да, но я же просто сказал слово «другие», Лен, я же не знаю, ближний, дальний, какие угодно. Но другие. Вот смотрите, угрызение совести это, когда я не соответствую ожиданиям других, близких, дальних, не имеет значения. И там начинает возникать угрызение совести, я бы перевел в такой все-таки больше психотерапевтический термин, как стыд. И тогда у меня вопрос.

ЕЛЕНА: Возможно.

С.НАСИБЯН: Когда муж готовит, какой становитесь вы? Хочется про вас, а не про мужа.

ЕЛЕНА: Маленькой девочкой.

С.НАСИБЯН: Вот, например, маленькой девочкой, я не знаю, какой-то избалованной, еще какой-то. И вот в этот момент становится немножечко страшно, и тогда я понимаю, о чем вы.

ЕЛЕНА: И о чем же?

С.НАСИБЯН: О том, что вы не позволяете себе быть такой.

ЕЛЕНА: То, что я не позволяю себе быть вот той маленькой девочкой.

С.НАСИБЯН: Маленькой девочкой, той, о которой заботятся. Ну, и, в общем-то, не очень умеете принимать любовь. Я бы смотрел туда.

ЕЛЕНА: Да? Интересно.

С.НАСИБЯН: Я старался, Лен.

ЕЛЕНА: Подумаю.

С.НАСИБЯН: Я старался, Лен.

ЕЛЕНА: Я заметила, что вы старались. Ну, спасибо, прямо посмотрю.

С.НАСИБЯН: Спасибо вам за звонок. Спасибо, такое бывает. До свидания. Так, что же, Светлана пишет, вот тут такой большой: «Круто, молодец, привет и вам и ему». Я не знаю, про что тут.

«Добрый день. Сергей, спасибо за отличные советы и посылы. У меня непонятная ситуация, даже не у меня, а у сына. И для него это, похоже, не проблема. Ситуация в следующем. Он закончил 10-й класс, следующий год финал школы, ЕГЭ и поступление. Последние пару лет направление его интересов была сфера IT, программирование. Посещал курсы программирования, принимал участие в олимпиадах. Но потом он передумал и сказал, что это уже не нравится и скучно, и он хочет пойти по естественному научному направлению. Это тоже не новая сфера его интересов, она увлекала с детства до класса 5-7. Сходил в соответствующий кружок, они проводили местные экспедиции, исследования, делали проекты для конференции.

И вот опять новейшее веяние – я не знаю, куда я хочу, сдам ЕГЭ и потом от баллов буду выбирать. Мы с мужем немного зависли, ведь сейчас в тренде мысль, что очень важно постараться сделать сразу правильный выбор, поступить после школы в направлении своей мечты. Мы несколько раз проговаривали разные варианты действий после окончания школы, вуз, бюджет, коммерция, как запасной вариант, и армия, если не получится поступить. Он все эти варианты понимает и принимает. Надо помочь ему определиться в жизни. Не давить? Но как помочь ему определиться в жизни? Не давить или навязывать лучшие варианты со своей стороны? А как-то его сподвигнуть к этому выбору? Или нужно отпустить ситуацию, занять позицию группы поддержки и быть просто рядом?»

Вы ответили же на свой вопрос в итоге, Светлана. Конечно, ребенку в этот момент, действительно, сложно, потому что ребенок в 15, 16, 17 лет еще не очень понимает, что такое будущее. Он просто не способен даже об этом думать. И здесь вопрос заключается в том, что, конечно, с детьми надо просто быть, но это очень не просто, правда. Вот один ребенок четко выбирает в 14-15 и пошел двигаться. А второй ребенок не может в этом во всем справиться. Не может, потому что у него, действительно, потеря вот этой самой ориентации.

Единственное, что ребенок должен точно знать, что вы его любите. В армию ли он пойдет, в институт, на бюджет, на коммерцию, не важно, вы его просто любите. Помочь ему разобраться, вы знаете, судя по всему, вы не являетесь для него таким авторитетом с точки зрения мастера. Дети в этом возрасте очень нуждаются уже не в маме и не в папе. Они нуждаются в таком, знаете, мастере, который поможет им обрести философию жизни. Это очень часто бывает педагог или там тренер. К сожалению, иногда это бывает какой-то школьный хулиган или дворовый какой-то хулиган, такое тоже бывает.

Уверен, судя по тому, как вы все это пишете, у вас прекрасный парень и здесь, возможно, стоит показать ему какого-то специалиста, возможно, у вас в семье есть такой друг, товарищ, близкий человек, который прошел какой-то путь из тех, что ему интересен, и просто побыть с ним рядом. Знаете, на работу к нему походить, посмотреть. То есть, чтобы он увидел, во что могут превратиться его сегодняшние желания или его сегодняшние действия. Но, в целом, мы все же делимся на две категории. Одни фигачат в одно и то же направление, а другие меняют направление в неделю раз. И те, и те бывают очень счастливы.

Пишет вот без имени. «Ну, так я вас тоже не ругаю, мне просто не очень понятна моя реакция на такие вещи. К вам лично это не относится». Это по поводу того, что пить или есть в эфире. «В видеоконтенте мне это еще более неприятно, хотя, казалось бы, что такого, люди просто что-то обсуждают за едой. А так вообще я вас с удовольствием слушаю, учусь понимать людей». Спасибо вам огромное.

Но, знаете, я сейчас в перерыве задумался о том, что же, на самом деле, вас может так раздражать. Я думаю, что вы идеализируете человека, которого вы слышите в прямом эфире на радио или смотрите в телевизоре. Идеализация людей, которые выступают на радио или на телевидении, это обычное такое невротическое заболевание.

Вы знаете, мой папа, когда смотрит меня по телевизору или слушает меня по радио, тоже считает, что я очень умный. Но совсем так не считает, когда мы с ним разговариваем, например. Утрирую, но все-таки, потому что я для папы в телевизоре и я для папы на кухне это разные «я».

Гульнара пишет: «Добрый вечер. Меня зовут Гуля, 48 лет. Как найти тот баланс жизни, чтобы удовлетворить свои потребности, но в то же время не проваливаться в чувство вины перед другими или не ругать себя за то, что выбираю своим «хочу», а не чужие «надо». Одним словом, как не предавать других, когда живешь ради себя и не предавать себя, когда делаешь что-то?» Ну, отвечу позже.

Итак, я прочитал вопрос перед тем, как мы ушли на рекламу и новости. Гуля спрашивала, как же найти тот самый баланс между своим «хочу» и чужими «надо». Перво-наперво, смотрите, Гульнара, показываю. Когда вы говорите о том, что у вас возникает проблема в выборе между своим «хочу» и чужим «надо», на самом деле, это проблема между родительской фигурой, причем фигурой интроецированной, то есть привнесенной внутрь вас и вашим внутренним ребенком. Потому что внутренний ребенок требует желание реализовывать. А родитель говорит, что ты обязан или должен делать как-то иначе. Это такой, знаете, по Эрику Берну ключевой конфликт, если мы на это смотрим с этой точки зрения.

Когда вы в голове своей прокручиваете идею о том, что, если я буду делать так, как я хочу, я предам других, правда в том, что, если вы будете жить только ради других, вы предадите себя. А вот, если вы научитесь выбирать себя, то вы выбираете себя вместе с другими, Гульнара, вот, в чем дело. И вот это взрослый подход. Но я считаю, что не дает нам права, не дает нам возможности выбрать себя только одна штука – если я ничего не должна другим, другие ничего не станут делать для меня. Вот, в чем дело. Поэтому вот это надо разорвать, это необходимо просто-напросто разорвать.

Ануэр из Туркменистана пишет: «Армения это ЗА (важно, таким капслоком) Кавказье». Это, наверное, на мое выражение, что в моей кавказской семье. Вы знаете, Ануэр, я, наверное, же в курсе, что Армения это Закавказье. Более того, если вы меня внимательно слушали, то я сегодня говорил, что родился и вырос я не в Армении. И, в целом, топоним Закавказье происходит только в русском языке относительно центра России. Поэтому вы расслабьтесь. Если это Туркмения, то я вообще, получается, Левотуркмения. Поэтому я в курсе, спасибо, что напомнили.

Вопрос, который был задан в канале у меня, сейчас я вам его прочитаю: «Добрый день. Хочу реализовывать свои идеи. Их уже больше ста. Мне трудно их реализовывать, я их записываю. Подскажите, как сбалансировать свою жизнь, чтобы во время исполнения желаний моя жизнь не скатывалась в проблемы и компромиссы?» Пишет Антон.

Антон, вот вы говорите, сто идей возникает, и вы их записали. Не делаю, жизнь уходит в компромиссы. А знаете, почему? Потому что, как же вам сказать, дело в том, что с вами ваш мозг или ваш ум, как вам удобно, играет в этот момент странную штуку. Он говорит – если я начну делать, я потеряю свободу. Потому что пока я не делаю, я потенциально гениален и у меня есть все сто идей. А вот, если я сделаю, хотя бы одну начну реализовывать, то я потеряю все остальные. Поэтому сказать я могу только одно – не пугайте себя всем сразу. Берите три, вот которые прямо сейчас вас греют, возьмите эти три. И дальше начинайте их запускать. Не важно, что это будет. Вот 97 оставляете, 3 берете и начинаете делать.

А делать начинайте очень просто. Вы задаете многократно себе вопрос, для чего мне это надо. И это не форма или не фигура речи типа на фига мне, зачем мне. Нет. Когда вы несколько раз ответите про одну и ту же идею, зачем мне это надо, вы в какой-то момент дойдете до того, что вас вдохновляет. Потому что вдохновляет нас не реализация идеи, вдохновляют нас изменения, которые произойдут вокруг в результате реализации этой идеи.

У нас есть звонок. Здравствуйте.

ИРИНА: Здравствуйте, Сергей.

С.НАСИБЯН: Здравствуйте. Не знаю, как вас зовут.

ИРИНА: Меня зовут Ирина.

С.НАСИБЯН: Очень приятно.

ИРИНА: Мне 47 лет. Я вам писала в чате, в Телеграме. Большое спасибо за ваш подробный отчет по Тибету. Продолжает быть моей мечтой.

С.НАСИБЯН: Ну, здорово.

ИРИНА: Я хочу задать вопрос, как же решиться на отношения после развода? Так как с мужем мы поддерживаем хорошие отношения, у нас общая дочь. Живем мы в разных городах, ездим иногда друг к другу в гости. Но хочется быть счастливой. Ребенок уже вырос, все в семье устаканено, а вот личная жизнь никак не налаживается. Как решиться на отношения? Как уверенности, что ли, набраться, я не знаю?

С.НАСИБЯН: Что случится с отношениями вашими с вашим супругом, если вы заведете отношения со мной, мужчиной? Что случится?

ИРИНА: Ну, случится, в первую очередь, наверное, что он не будет меня поддерживать материально, потому что у меня очень маленькая зарплата, я педагог.

С.НАСИБЯН: А все, вы уже ответили, на самом деле. Ир, вы ответили.

ИРИНА: Да, это у меня материальная зависимость.

С.НАСИБЯН: Нет, нет, не материальная и не только материальная. Это, к сожалению, психическая зависимость. И зависимость, заключающаяся в том, что вы как будто бы обещаете ему не изменять, вы продолжаете ему хранить верность. Вот и все, Ир. Тут как бы вопрос, ну, во-первых, я бы на вашем месте просто проговорил, ну, прямо сказал бы ему – слушай, чувак, вот такая ситуация, я ловлю себя на этом и можешь ли ты что-то с этим не то, что сделать, а как ты будешь с этим справляться, предположим. Или как мы будем это делать. Потому что, понимаете, вот у вас, например, есть ребенок или несколько детей? Я не услышал.

ИРИНА: Дочь.

С.НАСИБЯН: У нас с тобой есть дочь, это прекрасно, это замечательно, мы ее любим. У нас с тобой есть родительские обязанности относительно этого ребенка, отлично, мы их выполняем. А как интегрировать в наши отношения, например, мужчину? Как интегрировать? Я не знаю, женат ли ваш бывший муж?

ИРИНА: Нет.

С.НАСИБЯН: Ну, вот понимаете, то есть вы как будто бы развелись, а развода не создали.

ИРИНА: Да, здесь такое ощущение.

С.НАСИБЯН: Вам надо просто развестись прямо по-настоящему. Я понимаю ваш страх. Но, возможно, он скажет, что, Ир, слушай, кто бы у тебя ни был, сколько бы у тебя их ни было, как бы ты ни жила, я, безусловно, буду тебя поддерживать, например. А второй момент, он же ведь... Сколько вашей дочери лет?

ИРИНА: 17.

С.НАСИБЯН: Ну, то есть еще годик и он по закону уже может никого не поддерживать.

ИРИНА: Ну, да.

С.НАСИБЯН: Ну, то есть это произойдет, так или иначе.

ИРИНА: Возможно, да.

С.НАСИБЯН: Ну, смотрите, это не в смысле, это может и никогда не произойти, потому что у вас такие будут отношения, вы будете поддерживать друг друга, вы его морально, он вас материально, не важно. Но вот эту психическую зависимость нужно разорвать, Ира, вот это важно. Вы знаете, ведь ваш, если вы слушали эфир с самого начала...

ИРИНА: Да, да.

С.НАСИБЯН: У нас сегодня прямо вначале был прекрасный разговор с Леной, когда я сказал, что ее заколдовали.

ИРИНА: Да, про папу, заколдована. Я и написала – расколдуйте.

С.НАСИБЯН: А, понял. Это, действительно, такое колдовство, потому что мы как будто бы обещаем...

ИРИНА: Я это чувствую, да, обещания такие негласные были как-то даны. И вот чего теперь делать с этим дальше?

С.НАСИБЯН: Ничего, забрать их, правда. Ну, вот вы сейчас очень важные вещи говорите с точки зрения так называемого колдовства. Вы дали обещания, заберите их. Дали – заберите. Просто заберите. Но идеально в этом смысле это проговаривать, то есть поговорить с бывшим супругом о том, что, слушай, давай поймем, как это все интегрировать. Это, правда, очень важно. Это и для дочери важно, она уже достаточно взрослая, для того чтобы понимать, что у мамы могут быть отношения, у папы могут быть отношения, у мамы может быть муж, у папы может быть жена. Ну, то есть это должно только увеличивать их радость, их счастье и не бояться этого.

ИРИНА: Надо решиться.

С.НАСИБЯН: Да, да, это только единственный вариант. Но просто, вы поймите, если вы не сделаете этого сейчас, это с вами сделается через год.

ИРИНА: Понятно.

С.НАСИБЯН: Здорово, если понятно.

ИРИНА: Надо решаться.

С.НАСИБЯН: Пишите, я всегда буду рад ответить на вопросы.

ИРИНА: Спасибо, спасибо большое.

С.НАСИБЯН: Спасибо вам, спасибо, что дозвонились. Слушайте, ну, вы знаете, какая интересная штука. Люди пишут в моем Телеграм-канале «Сергей Насибян, психолог», пишут о том, что как бы сложно дозвониться. Вот Ирина звонила очень долго. Я понимаю, что сложно дозвониться, друзья мои, ну, что поделать. Но все-таки вы пытайте это счастье.

А тут у нас есть такой вопрос. Роман, 42 года: «Нахожу, что не могу улыбаться и быть искренним с людьми, потому что у меня неровные зубы. Я понимаю, что не смогу открыто излучать улыбку, это как барьер в общении с людьми. Отчасти поэтому не представляю, как мог бы налаживать контакты и зарабатывать. И это, как замкнутый круг. Чтобы заработать на процедуру выправления, нужны деньги. Чтобы заработать деньги, нужно открыто контактировать с людьми».

Ну, во-первых, выход есть очень простой. Постольку, поскольку вы искренне утверждаете и убеждены в том, что улыбка это ваш, так сказать, инструмент заработка, ну, возьмите кредит. Попробуйте в банке, правда, объяснить, что вы это берете на производственные нужды. Я не шучу, я, правда, не шучу, возьмите кредит и сделайте эти зубы. Это первое.

А второе, я вижу вам уже в Телеграме у меня начинают давать советы – улыбайтесь глазами, излучайте улыбку другим местом и так далее. Это, конечно, здорово, когда такое говорят. Нет, давайте все конкретнее. Либо вы берете кредит и делаете, а потом отрабатываете эти деньги. Это первое. А второе, что, на самом деле, было бы важнее, это, знаете, помните, а, вам 47, вы помните, Леонид Караченцов, нет, не Леонид, Николай Караченцов, конечно же, Николай Караченцов. Мне посчастливилось видеть его много раз на сцене, ну, и, естественно, в кино и посчастливилось здороваться лично. Ну, Николай Караченцов категорически некрасивую улыбку имел, категорически некрасивую. Но ведь красота это не эстетика.

Ну, как бы нас заставляют думать, что красота есть эстетика. Но красота это набор маленьких уродств. Точно так же, как белый цвет является не отсутствием всех цветов, а гармоничным скоплением всех цветов. Вот ровно так же просто перестаньте думать о том, что красота есть эстетика. Красота есть разность, красота есть ваше внутреннее состояние. И я понимаю, что бывают разные зубы. Я вот только что вернулся из Китая, что тут говорить, я понимаю, что бывает совершенно по-разному. Но уйдите от рассуждения о том, что красота это идеал.

Ну, пойдите, знаете, я в детстве обожал смотреть на Данаю, картина такая «Даная». Ну, там же лежит голая полная такая, в общем-то, женщина. Вообще не какая-то женщина сегодняшнего Instagram (запрещена в России). Но я помню, как я смотрел, как я прямо влюблялся в каждый образ, в ее жест, ее руки и все остальное. Ну, понятно, это детство, обнаженная женщина, других обнаженных женщин мы в телевизоре тогда не видели и не было разного рода запрещенных социальных сетей. Но эти социальные сети, к сожалению, промыли голову.

Когда мы были уже постарше, когда начались вот эти все глянцевые журналы, вот там возникли эти проблемы, потому что нужен обязательно такой пресс, такая-то улыбка, такой-то поворот, такие-то плечи. Да нет, ну, правда, перестаньте себя подстраивать или выстраивать относительно ожиданий других. Не в этом красота. Ну, вот просто наблюдайте, просто включите Николая Караченцова и смотрите, как он улыбается, и смотрите, насколько это прикольно. Ну, что же, услышимся через пару минут.

Мы на финишной прямой. О чем же мы будем сейчас говорить. Сегодня, знаете, так, с одной стороны, весело прошел наш эфире, с другой стороны, как обычно, наверное, потому что всегда весело. Я хочу вам сказать только одно, поймите, ведь свобода это, которую мы все ищем. Свободу, не важно, от осуждения других людей, свободу, которую ищем мы в отношениях, в работе, в чем угодно. Даже вот свободу выбора из ста идей три. Свобода это ведь не право выбирать из всего. Свобода это смелость выбирать то, что есть мое, только мое и ничье больше. Это, правда, непросто.

На последнем тренинге так интересно было. Мы в итоге тренинга, я вел тренинг какое-то время назад, и мы пришли к тому, что, по сути, свобода это способность выбирать результат своего выбора. Вот его надо выбрать. И не важно при этом, какой у вас возникает вопрос или какая-то сложность.

Светлана пишет: «Первый раз слушаю ваш эфир. Отлично. Услышала ответы на несколько вопросов, которые задавала себе и не находила ответ». Ну, вот приятно. Я поэтому и говорю – друзья, звоните, звоните или пишите. Потому что я, казалось бы, отвечаю вам, а, видите, люди тоже это подхватывают и это очень здорово.

Лилия: «Есть отношения с женатым мужчиной больше 10 лет. Как освободиться?» Во-первых, как от любой негативной привычки или любой зависимости. Можно лечь в какой-нибудь рехаб на полгода. Уезжайте, прекратите общение на полгода. Если через полгода у вас останутся чувства, ну, отлично, продолжите эти чувства. Но просто, с одной стороны, у вас больше 10 лет отношения с женатым мужчиной. С другой стороны, вы считаете, что это проблема. Но это странно, вы же сами себе тогда эту проблему постоянно создаете. Поэтому думайте о себе в этот момент. Если вам нравится, ну, значит, выберите уже быть с ним в этих отношениях, ничего страшного.

Пишут также, что красота это еще и гармония. Да, наверное, красота это еще и гармония, даже не буду с этим спорить.

Ну, что же, дорогие друзья, меня на следующей неделе, опять же, не будет, потому что, простите уж, но я веду свой тренинг, и это моя как бы любимая часть моей деятельности. Но мы услышимся через две недели, поэтому, друзья, готовьте вопросы, заранее присылайте их. Вы можете оставить заявку на платформе «Смотрим», наши редакторы их обработают, свяжутся с вами и с большой вероятностью выведут вас в эфир сразу же. Ну, а, если нет, то продолжайте писать. Был рад вас слышать.