Провокация Выпуск #82. Как бросить пить. Адаптация ребёнка после переезда

С.НАСИБЯН: Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Маяк», 17.11 и это «Провокация», а, значит, вы слышите меня, Сергей Насибян, психолог, психотерапевт, коуч, даже говорят, писатель и путешественник. И вот конкретно сейчас я вернулся из своего путешествия месячного по Индии, говорил о том, что я туда уеду. И вот, как обычно я провожу январь почти весь в этой чудесной и интересной стране.

Так что сегодня мы поговорим обо всем. Но как обычно, когда я еду в студию, на эфир, приходят какие-то мысли, идеи, о чем сегодня будем говорить. Ну, и самое главное, что вы подкидываете мне мысли. И вот один из первых вопросов, наверное, который пришел, это вопрос про предательство. Важный вопрос, интересный вопрос. И самое главное, что разбирать его можно по косточкам, наверное, бесконечно долго.

Я скажу сразу, что лично я считаю, что предательства не существует. Вот как так я это говорю, ну, или, например, измена. Дело в том, что ведь, что мы называем изменой. Понятно, для кого-то измена это сексуальная часть, для кого-то это эмоциональная часть. Но, в общем и целом, измена это ведь, когда человек изменился. И очень часто сама измена сексуальная или еще какая-то, становится следствием того, что мы не замечаем, что наш партнер изменился.

А вот тот факт, что наш партнер изменился, это как раз очень интересная деталь. Потому что, ну, во-первых, люди хотят, меняются, взрослые люди и у них могут меняться ценности, у них могут меняться принципы, у них могут меняться какие-то убеждения. Но как только он меняется, меняется вся его жизнь. И в этом смысле предательство или измена существует до тех пор, пока мы не возьмем на себя ответственность за произошедшее. Но как только мы берем на себя эту ответственность, все меняется, все переворачивается, как говорится, с головы на ноги, с ног на голову, как угодно.

Ведь, по сути, измена это про выход из отношений, которые были до. Не важно, мужчина и женщина, мужчина и компания, мужчина и друг, женщина и подруга, как угодно. Потому что сама измена происходит, изменяют не партнеру, изменяют тому, вот я изменяю, условно говоря, тому или изменяю то, кем я становлюсь в этих отношениях.

И вот уже нам пишут, а вы, дорогие друзья, можете писать нам свои вопросы или звоните в прямой эфир. Либо пишите в моем Телеграм-канале «Сергей Насибян, психолог». Я отвечаю там на вопросы и во время эфира и вне эфира тоже стараюсь ответить.

Первый вопрос вот: «Уважаемый Сергей, здравствуйте. Благодарю вас за ваш труд. С вами становится лучше нам всем. Как обрести спокойствие и удерживать это состояние? С уважением, Инна».

Я отвечу, Инна. Спокойствие может обрестись, на мой взгляд, только одним способом. Когда вы делаете что-то очень стабильным в своей жизни. Несмотря на то, что тотальной, прямой, абсолютной стабильности не существует, и я всегда говорю, что самое стабильное это нестабильность или самое постоянное это непостоянство, но при этом при всем я в своей жизни обрел вот это самое спокойствие и удерживаю его только одним способом. Первые два часа каждого дня я делаю одни и те же ритуалы, делаю одно и то же. Ну, это может быть спорт, зарядка, чтение книг, медитация и так далее. Кто угодно выбирает что угодно. Но первые два часа дня всегда посвящены только вам. Начать сразу с двух часов не получится, поэтому начинайте хотя бы с 50 минут.

А у нас есть звонок. Здравствуйте.

ВЛАДИМИР: Добрый вечер, Сергей. Меня зовут Владимир. Такой у меня вопрос по поводу алкогольной зависимости.

С.НАСИБЯН: Давайте поговорим.

ВЛАДИМИР: Уже на протяжении где-то последних лет 5 практически, ну, в неделю два, три раза, а бывает и такое, что в течение недели шесть раз это пиво, минимум три, четыре банки. И уже, собственно, когда там, например, на третий, четвертый день понимание, что, ну, все, хватит и как-то настраиваешься на дела, на работу. То есть, ну, понимание есть.

И там с медицинской стороны все обследование делаю, провожу все. Но, если два, три дня нет, как-то грустно становится. И даже есть понимание, что это и зависимость, есть понимание, что таким образом как-то я ухожу от того, что как-то взять себя в руки и так далее. Собственно, в этом вопрос, как помочь себе на первом этапе эту историю, ну, продержаться или не продержаться, или перейти в какую-то историю.

С.НАСИБЯН: Скажите, а сколько вам лет, Владимир?

ВЛАДИМИР: 39.

С.НАСИБЯН: 39 и вот вы говорите, последние пять лет это происходит, да?

ВЛАДИМИР: Угу.

С.НАСИБЯН: Я правильно понимаю, что алкоголь уже, либо давно, либо некоторое время не доставляет вам удовольствие?

ВЛАДИМИР: Ну, да. То есть, если раньше он тоже был, но это больше по выходным или в кафе.

С.НАСИБЯН: Ну, это вот как раз для удовольствия, условно, да?

ВЛАДИМИР: Угу.

С.НАСИБЯН: А сейчас, я так понимаю, ни эстетического удовлетворения нет, ни эмоционального, а просто пьете, для того чтобы запить эту грусть?

ВЛАДИМИР: Да. И такое ощущение, даже не ощущение, а бывает, что прямо неосознанно ищу какие-то поводы, знаете, ну, там одну, две так расслабиться. И это уже классика жанра, там вечером, ну, все, вот сейчас, вот сегодня две, три и завтра все-все-все. И вроде под вечер нормально, а потом часов вот в 8, в 9 прямо накатывает.

С.НАСИБЯН: Конечно. Скажите, а как выглядит ваша жизнь вокруг алкоголя? Вот алкоголь понятно, вы его описали. А вокруг? Вы работаете, у вас есть друзья, семья, как это выглядит?

ВЛАДИМИР: Семья есть, друзья есть, работа есть. В принципе, вот, если рассматривать, как среднестатистически, то все хорошо. Как-то, ну, я не выгляжу, как, знаете, неухоженный, одет, почищен, стрижка.

С.НАСИБЯН: Понимаю.

ВЛАДИМИР: Ну, вот, если на меня посмотреть, не зная, что у меня дело так...

С.НАСИБЯН: Так и не скажешь.

ВЛАДИМИР: Можно сказать, да, так и не скажешь.

С.НАСИБЯН: Понятно, хорошо. А скажите, вот вы говорите о том, что вам становится грустно. И я предполагаю, что алкоголь стал как раз способом справляться с этим состоянием. И приблизительно это выглядит так, я предположу, вы скажите так это или нет. Что возникает какое-то напряжение или пустота, вы употребляете алкоголь, возникает какое-то облегчение, а потом откат и, в общем-то, эта пустота и грусть еще больше усиливается.

ВЛАДИМИР: Да, и меня это еще больше, наверное, бесит и раздражает, что я это понимаю. И даже после двух, трех баночек, вот первая, вторая хорошо, и я уже на этом этапе ловлю себя, что, блин, ну, зачем. И потом, когда вот уже начинаешь отходить ко сну, засыпать, уже час проходит и думаешь, ну, и чего, смысл, вроде как бы уже состояние обычное, тут же и финансово проблема, пару тысяч потратил, а на что.

С.НАСИБЯН: Конечно. Скажите, Владимир, а от чего грустно-то?

ВЛАДИМИР: Ну, хороший вопрос, часто себе его задавал. В принципе-то, все хорошо в жизни.

С.НАСИБЯН: Нет, я понимаю, что все хорошо. А от чего грустно?

ВЛАДИМИР: Знаете, вот не знаю, наверное, поэтому и позвонил вам, может быть, услышать какой-то такой вопрос, потому что вы умеете прямо, знаете, так в десятку. Да не знаю, тут многое, и какая-то несправедливость, и хочется чего-то, и какая-то фантазия, и, в принципе, понимаю, что есть реальность, и она такова. И как бы нет у меня такого прямо фанатизма, что прямо...

С.НАСИБЯН: Из того, что я слышу, я готов предположить, что у вас складывается ощущение, что вы как будто бы не совсем свою жизнь живете.

ВЛАДИМИР: Есть чуть-чуть, наверное.

С.НАСИБЯН: Хорошо, хорошо. А вот в этой так называемой не своей жизни, я попробую предположить, что как будто бы вы себе не нравитесь, а, на самом деле, вам как будто бы немного стыдно, неловко за что-то. За что?

ВЛАДИМИР: Да вот не знаю, за что.

С.НАСИБЯН: Хорошо. Тогда давайте попробуем задать такой честный вопрос себе. Не почему я пью, а что я чувствую в те моменты, когда меня тянет выпить?

ВЛАДИМИР: Знаете, у меня прямо такой мандраж поднимается.

С.НАСИБЯН: Вот.

ВЛАДИМИР: Да, я этот момент тоже, ну, как бы старался исследовать, посмотреть. И, слушая вас, вот вы там говорили, что поисследуйте себя, побудьте в этом состоянии, я вот находился, и у меня прямо такой зуд, знаете, начинался. И бывало даже такое, что я могу полчаса просто во дворе или возле магазина ходить туда-сюда, у меня сумасшедший внутренний диалог, и я как бы задаю себе много вопросов, ну, и тут же нахожу на них ответы. И в большинстве случаев я такой иду и, знаете, такое ощущение, отстраняюсь, типа – все, отстань.

С.НАСИБЯН: Хорошо. Когда вы прекращаете...

ВЛАДИМИР: Я вот в этот момент, мне сложно.

С.НАСИБЯН: Я понимаю, мы сейчас попробуем его облегчить. Когда вы понимаете, что, ну, надо завязывать, вы в этот момент, что решаете? Бросить пить?

ВЛАДИМИР: Я так пробовал, эта история не работает.

С.НАСИБЯН: Совершенно точно.

ВЛАДИМИР: Я пытался с собой договориться, что там два раза, например, два раза в неделю, максимум три. Потом был период, когда давай только в пятницу, на выходные. Получалось какое-то время, но потом опять.

С.НАСИБЯН: Смотрите, помимо того, что у вас есть эмоциональная тяга заглушить вот эту грусть, с которой, конечно же, надо разбираться, потому что вот эта грусть, вот этот мандраж, который возникает, он как бы возникает из-за внутренней несостоятельности и с ним надо разбираться, действительно. То есть внимательно его исследовать, смотреть, лучше, конечно, обратиться даже к специалисту и поработать с этим. Но давайте сделаем цель просто меньше. Не бросить пить. Смотрите, что вы делали неправильно, вы говорите – давай два раза в неделю или только по пятницам и так далее. Нет. Вы не на то направляете свое внимание.

Мы сделаем проще. Мы просто с этого момента будем говорить себе очень простую штуку – я не пью сегодня, только сегодня. Вот смотрите, сегодня я не пью. Это не значит, что я не пью никогда, это не значит, что я не буду пить больше вообще. Я просто сегодня не пью. Уверен, что вы так делали.

ВЛАДИМИР: Понятно.

С.НАСИБЯН: Вы так вздыхаете, уверен, что вы так делали.

ВЛАДИМИР: Да.

С.НАСИБЯН: Я понимаю.

ВЛАДИМИР: Да, я так делал. Потом со мной, что интересно, простите, я, когда утром просыпался, я даже хвалил себя за это. Ну, то есть я такой – ну, молодец, классно. Прямо так хорошо, думаю, давай попробуем в том же темпе.

С.НАСИБЯН: Понимаете, какая штука, вот эта привычка, которая является автоматизмом, она никуда не уйдет, и у нас нет задачи ее победить. У нас есть задача научиться ее видеть все время. В суфизме есть очень такая классная практика, что вот эти наши отвлечения, там называется «нафс», они теряют слабость только тогда, когда вы их видите. То есть вы должны научиться видеть эту тягу. Я не думаю, что у вас есть такая проблема с алкоголем, что вам нужно к наркологу именно обращаться. Надеюсь, что мы справимся и без этого.

Но наша задача это увидеть очень простую вещь, что когда вам становится грустно, вы ищете выход. А я настаиваю, чтобы вы искали вход. И поэтому задача сказать себе одну простую вещь – я сегодня не буду употреблять алкоголь, потому что я сегодня буду искать вход в свою грусть.

Ваша грусть это, как кино. Знаете, бывает такое, выбираешь фильм посмотреть на вечер, и прямо хочется посмотреть комедию. Но ничего не попадает, а попадает только какая-нибудь драма, ужас, еще что-нибудь. Ну, вот прямо не хочется это смотреть. Я понимаю, и вам точно так же не хочется смотреть про себя это грустное кино. А нам важно его увидеть, оно требует, чтобы вы досмотрели. Вот эта ваша часть требует, чтобы вы туда направили внимание.

Вот, почему нам нужен только один день. И, возможно, будут срывы, такое может быть. Но не потому, что вы слабый, а потому что вы еще не научились это видеть.

ВЛАДИМИР: А вот вы сказали искать вход. То есть мне...

С.НАСИБЯН: Смотрите, я грущу, мне грустно, я грущу, мне грустно.

ВЛАДИМИР: Технически вот как понять, чего мне делать.

С.НАСИБЯН: Технически вот задаете себе вопрос – кто грустит? Я грущу. Может быть, о чем я грущу. И вы начинаете наблюдать. И самое важное, что я вам точно порекомендую, потому что алкоголь очень часто возобновляет иллюзорный контакт с телом. А я хочу, чтобы вы услышали, что ваша задача вернуться в тело без алкоголя. А именно, когда вы останавливаетесь и смотрите эту самую грусть, вы говорите – а где грусть в моем теле? Вот где она? В правой ноге, в левой руке, не знаю, в плече, в горле, где угодно она может быть.

Но ваша задача остаться с ней и наблюдать ее. Вот то, что вы увидите там, буде самым важным, Владимир. И как только вы научитесь это видеть, вы просто увидите очень интересную штуку, вы обнаружите себя, который грустит. Не тот, который идет с работы домой и думает, зайти в магазин, не зайти или видит этот магазин и так далее. Нет. Вы увидите себя, который грустит. И, возможно, вы увидите себя в очень неожиданном виде – маленького ребенка, может быть, подростком. Ну, это уже работа со специалистом больше. Но вы можете это сделать один.

Просто позвольте себе и мне сейчас доверьтесь, позвольте себе простую вещь – вы не пьете просто один день, и вы говорите себе – я ищу вход в свою историю, в свою грусть. И задаете вопрос – где в моем теле моя грусть. Ничего больше не надо делать, Владимир. А через неделю или через пару позвоните мне, мы с вами поговорим.

ВЛАДИМИР: Сергей, а можно еще вопрос?

С.НАСИБЯН: Давайте, у нас есть полторы минуты.

ВЛАДИМИР: А вот я даже, знаете, думал о том, что, ну, может быть, там силы воли нет. И всегда сложность-то в чем, вроде как ты все понимаешь и даже такие мысли, что пытаешься ответственность переложить, ну, вроде возьми себя в руки или, в принципе, как вы говорите, понаблюдать за собой. И вот здесь вот на этом этапе я уже просто понимаю, что я в этот момент, когда буду говорить себе, что я только сегодня это не делаю, то я понимаю, что у меня начнет запускаться мандраж, тревога.

С.НАСИБЯН: Обязательно.

ВЛАДИМИР: И вот это сила воли, вот это что, это как, это слабость или это что?

С.НАСИБЯН: Смотрите, вот сила воли нам не нужна, потому что вы пытаетесь силой воли себя же сломать. А нам не нужно, чтобы вы себя ломали. Я хочу, чтобы вы научились видеть этот мандраж. Как он начинается, как он разворачивается и чем он заканчивается. Вы должны стать больше, чем эти эмоции, Владимир. Попробуйте сделать то, что я сказал. И говорю, правда, позвоните мне через какое-то время, мы с вами продолжим этот разговор. Это будет очень важно для вас.

ВЛАДИМИР: То есть просто только сегодня и я ищу вход.

С.НАСИБЯН: Сегодня я не пью, и я ищу вход, да. Спасибо большое за звонок. И это, действительно, очень большая проблема для многих из нас. Мы услышимся через пару минут.

Мы с вами продолжаем «Провокацию» на «Маяке» и с вами я, Сергей Насибян. Что мы здесь делаем? Мы никого не лечим, никого не учим, все, что мы делаем, мы пробуем разобраться в той ситуации, в которой оказались вы, если вы пишете нам свои вопросы.

Знаете, самый большой отклик, который я получаю в результате нашей работы, это то, что людям, которые слушают наши с вами диалоги, это оказывается очень полезно. Поэтому, дорогие друзья, жду ваших звонков и ваших вопросов.

А пока отвечу на те, что уже пришли в мой Телеграм-канал «Сергей Насибян, психолог». «Сергей, здравствуйте. Не люблю свою работу. Кажется, что никакую работу не мог бы любить. Отчасти смирился с тем, что работа это досадная необходимость, которую надо терпеть и стараться видеть плюсы. С другой стороны, бывает обидно, что жизнь проходит мимо. Стоит ли что-то менять в жизни или лучше работать над отношением?»

Что я могу сказать в этой ситуации. Ну, слушайте, важная вещь, что не всякая жизнь как бы обязана быть нами любимой. Иногда работа это не про любовь, иногда работа это про источник стабильности, забота о семье, фундамент для какой-то другой части вашей жизни. Но есть разница, которую необходимо четко осознавать.

Одно дело, у меня типа нет восторга от того, чем я занимаюсь, а другое дело, что я чувствую, что я медленно исчезаю, то есть функция становится больше, чем я, как я. Вы написали «жизнь проходит мимо», это, наверное, ключевая фраза в этом вопросе. Потому что она говорит не про работу. Она говорит про переживание, проживание собственной жизни, наполненность ее.

Тут два разных, в общем-то, варианта есть, и оба они будут достаточно честны для вас. Первый путь это, если у вас есть вообще вне работы что-то живое, люди, друзья, привычки, путешествия, хобби, то нужно просто больше себя наполнять этим интересом. Работа, ну, она не будет тогда вам мешать, но она не будет вас вдохновлять. И здесь задача перестать ждать, что работа начнет приносить вам какой-то смысл, кроме денег.

А второй это менять, ну, как сказать, саму жизнь, а не отношение. Вот вы говорите «поменять отношение». Нет, поменять образ жизни. И если работа выматывает вас, вы становитесь, вот как я сказал, более пустым, менее живым или вы перестаете себя узнавать, знаете, такое бывает, что так зарабатываешься, что перестаешь себя узнавать. Такой, знаете, диагностически честный вопрос задайте. Представьте себе, что следующие десять лет будут ровно такими же, и что вы чувствуете в этот момент. Вы успокаиваетесь или у вас внутри сжимается все? Потому что, если вы спокойны, ну, отлично, значит, есть, что выбирать. А вот, если вы сжимаетесь, то это сигнал к тому, что, конечно же, нужно менять.

И самое главное, что не работу, которую вы полюбите, потому что, ну, с чего нам всем любить работу, ну, правда. Нам нужно любить дело, в котором я могу быть живым. И вот когда мое дело, в котором я живой, становится моей работой, это вы попали сто процентов.

Что же, у нас есть звонок. Здравствуйте.

ЮЛИЯ: Здравствуйте.

С.НАСИБЯН: Добрый вечер.

ЮЛИЯ: Вы знаете, я звоню с такой проблемой.

С.НАСИБЯН: Представьтесь, пожалуйста, сначала.

ЮЛИЯ: Меня зовут Юлия, мне 34 года.

С.НАСИБЯН: Отлично.

ЮЛИЯ: Мама троих детей. И мы жили в маленькой такой деревне. И я все время мечтала переехать, думала, сейчас переедем, что-то для ребятишек будет лучше, ну, какая-то перспектива, кружки и все такое. Ну, и вот, значит, искали много вариантов. В первую очередь, смотрели на цены домов, дома были дорогие. В общем, ну, и нашли подходящий вариант, нас цена дома устроила, переехали, купили дом.

И ребенок пошел в третий класс, и у него проблемы с адаптацией. Уже прошло пять месяцев и никак не может привыкнуть. Он такой весь был подвижный, такой живой, а сейчас он просто сидит в классе, ну, то есть у него в классе было пять человек, а сейчас у него 25 человек. Понятно, что он там растерялся, что, может быть, я не знаю.

Водим во всякие всевозможные кружки, пытаемся его отвлечь, чтобы время на скуку не было, и на хоккей, и в бассейн, и в музыкалку, в общем, загружаем. Спрашиваю, я говорю – Сень, я говорю, что с тобой происходит? Говорю, в общем, всякое, уже всякое-всякое, я, наверное, его уже достала этими своими вопросами. Ой, не знаю, в общем, что делать не знаю.

С.НАСИБЯН: А что с вами происходит, Юль?

ЮЛИЯ: Ну, не знаю.

С.НАСИБЯН: Здесь же гораздо более важно, что вы в этот момент начинаете чувствовать себя, например, виноватой в том, что вы это сделали.

ЮЛИЯ: Очень.

С.НАСИБЯН: И вот я бы на вашем месте думал об этом. Объясню, почему. Потому что ребенок будет адаптироваться. Но я часто говорю, вот сейчас, кстати, скоро выходит моя книга, где я описываю, в том числе, этот феномен. Я часто говорю о том, что у ребенка островок безопасности это спокойная мать, адекватная, спокойная мать.

Чем адекватнее и спокойнее будете вы, тем легче ему будет. Потому что тогда он как бы будет приходит в такую тихую гавань. Вот тут самое важное, что нужно это сделать. Потому что вот вы сейчас со мной говорите, я понимаю вашу тревогу, но я слышу тревогу, а слышу ее не только я. Он ее тоже слышит.

Понимаете, и тогда он начинает в этот момент как бы он начинает еще больше сомневаться. Потому что ему там сложно, он приходит сюда и мама здесь, и маме тоже сложно. Здесь в этом смысле второе, что я тоже часто повторяю, что мы можем быть только контейнером для детей, вот это самое главное, то есть выдерживать их чувства. Выдерживать это означает – я с тобой рядом, я понимаю, что тебе сложно, я уверена, что ты справишься, когда я тебе буду нужна, ты найдешь меня вот тут, и мы с тобой спокойно все это обсудим. И все. Ребенок пройдет эту адаптацию. И вы правильно слово применяете «адаптация», он адаптируется к этому. Но помочь вы ему можете только собственным спокойствием и, самое главное, не культивированием чувства вины.

ЮЛИЯ: А я очень чувствую себя виноватой, очень. Думаю, вот из-за меня переехали, ему сейчас плохо.

С.НАСИБЯН: Таким образом вы его только, как сказать, делаете слабее. Он должен знать, что дома есть мама, которая спокойна, которая понимает, которая знает. И как можно больше юмора.

Знаете, есть такой старый достаточно американский сериал, по-моему, называется «Трудности ассимиляции». Просто посмотрите. Это не то, что психологическая подсказка, но там очень много проблем ассимиляции, которые вы с ним можете вместе обсуждать. Обсуждать и смеяться.

ЮЛИЯ: Вот знаете, вот это вот слово, я говорю – Сень, бегай, говорю, по коридору, ходи, говорю, ты чего в классе сидишь? Я стесняюсь. И вот это, когда он только начинает говорить «я стесняюсь», каждый день «я стесняюсь». Я говорю – чего ты стесняешься, говорю, ну, все же ребятишки. А он, когда пришел, то есть он привык, деревенский пацан, с каждым начинает болтать и каждый, то есть не откажется, они, как семьей были. Здесь он пришел, одному говорит – приходи ко мне в гости. Он, ну, то есть как-то отталкивает.

С.НАСИБЯН: Юль, мы продолжим с вами через две минуты, не кладите трубку, я вернусь к вам через две минуты.

Юля, мы вынуждены были прерваться. Продолжайте.

ЮЛИЯ: Он мне все говорит. Я говорю, Сень, чего по коридорам не ходишь, говорю, не бегаешь. Я стесняюсь. Я сначала, говорит, с мальчишками начинал общаться, то есть говорю, привык, он деревенский пацан, вот он, к кому бы ни подошел, все дружат. Тут совсем все по-другому, тут как бы городской уровень и не каждый вот так вот легко, ну, идет на контакт вот даже из ребятишек, хотя вроде, кажется, маленький. И он говорит – я к ним подходил, теперь я к ним подходить не буду.

С.НАСИБЯН: Будет, будет, но потом. Смотрите, Юль, когда мне было 15 лет, я переехал из южного города Баку, я уже много раз говорил, в северный город Новодвинск. И вот там я вышел 2 сентября отвечать к доске. И у меня был такой жуткий акцент, что засмеялся не только весь класс, но и педагог истории. И я помню, как я стоял тогда и пообещал себе, что я ни с кем из них не буду разговаривать, пока не избавлюсь от акцента.

Сегодня я веду программу на радио «Маяк», веду программу на телевидении, то есть куда-то делся этот акцент, правда. Но все это было в моей истории. И я когда говорил вам о том, что переезд для взрослого-то это большая перемена, для ребенка, поверьте, это потеря целого мира. Вот он потерял целый мир, представьте себе.

Здесь важно не торопить, Юль. Не надо вот это – надо познакомиться, чего ты стесняешься, чего ты не бегаешь. Потому что ребенок в этот момент слышит, что с тобой что-то не так. Лучше сказать очень просто – слушай, чувак, ты можешь быть здесь таким, каким тебе комфортно. Вот комфортно так, будь таким. Ведь каждый раз, когда он говорит «стесняется», вот то, что вы говорите, у меня прямо, это вот ваше чувство вины поднимается, которое выражается в виде злости на обстоятельства. А ребенок будет считывать, что вы злитесь на него, потому что он недостаточно что-то.

Иногда достаточно одного одноклассника с параллельного класса, девочку, кого угодно, один человек должен быть рядом с ним, потому что через одного рождается персонаж, вот его персонаж во всем остальном, потому что другие, так сказать, отражают его. Здесь важно, чтобы вы дали ему язык для чувств.

То есть вечером садиться и с ним разговаривать, рассказывай, как было. Что было самым сложным? А где ты чувствовал себя, может быть, спокойней? И самое главное, не исправлять, не менять ответы, а просто только слушать и присутствовать. Потому что, как я уже сказал, ваш островок стабильности для него это самая главная сейчас безопасность.

И самое важное, что я дам вам рекомендацию такую, просто каждый день, я понимаю, что у вас трое детей, есть, наверное, еще муж и так далее, вот каждый день у вас должно быть 10-15 минут с ним вдвоем. Прямо убираете телефоны и просто проводите с ним 10-15 минут. Он через это гораздо легче адаптируется.

И самое важное, Юль, не делайте из этой адаптации проект. Ну, то есть не ставьте сроки, как надо, быстрей, у этого так, у другого так. Нет, никакого сравнения, никакой оценки, просто быть с ребенком. Надеюсь, услышали. Если что, можете переслушать в записи на платформе «Смотрим». Спасибо, что позвонили.

ЮЛИЯ: Спасибо.

С.НАСИБЯН: Спасибо вам. До свидания. Вот тут пишут, Екатерина пишет: «Сергей, ваш голос уже, как терапия». Спасибо большое, Екатерина. Если так, то я могу просто что-нибудь говорить, я могу читать что-нибудь, в следующий раз приду с книгой и буду читать, и буду вас всех, таким образом, терапевтировать.

Ну, мы с вами уже говорили тут о некоторых вещах и, в частности, начало нашего эфира было сформировано разговором о предательстве. И я предположил идею, что предательства не существует, если мы берем на себя ответственность за то, что человек начинает меняться задолго до того, как происходит измена. А мы очень часто этого изменения в человеке не видим, потому что неприемлем.

Вот вопрос: «Добрый вечер, Сергей. Работала с психологом в течение года, около 35 сессий. Продолжала работу в виде прослушивания ваших подкастов, чтения книг. Пришла к выводу, что стала слишком спокойно ко всему относиться, и мое кредо сейчас отражается во фразе «ничего страшного», что бы ни случилось. Начиная от пролитого чая, заканчивая разбитым бампером, болезнью близких. Скажите, может, я ушла в минус? Или это нормально не расстраиваться почти из-за ничего?»

Ну, что же, хороший вопрос, хороший, зрелый вопрос. И я отвечу, что называется, прямо. Спокойствие в этом смысле может быть двух типов и очень важно себя не обмануть. Первый тип это такое живое спокойствие. Оно звучит внутри так – мне не нравится, жаль, мне неприятно, но я выдерживаю это и остаюсь в контакте с реальностью или в контакте с человеком. Ну, то есть оно не вызывает у меня реакции, или я эту реакцию способен осознавать и жить. В этом состоянии есть эмоции, есть сочувствие, есть даже вот некоторый внутренний мотив к тому, чтобы проявить реакцию. Но нет никакой паники и нет распада вашей личности.

А вот пустое спокойствие, которое я бы назвал минусом, это – мне безразлично. Вот безразличие, потому что эмоции приглушены, тело замирает, не задевает чужая боль, в свои чувства какие-то не доходит. Как понять в этом смысле, наверное, различие. Ну, знаете, вы можете по-настоящему радоваться? Ну, вот вы не расстраиваетесь, а радоваться-то вы можете? Значит, вы в плюсе, если радость есть. А вот, если все ровно, то тогда вы в минусе.

Что касается про чужую боль. Понимаете, тут тоже вот важно чувствовать сопереживание, но не сваливаться в жалость. И поэтому, если вы способны присутствовать, говорить с человеком о его боли и быть теплым, то с вами все в порядке. Ну, и тело, чем больше, чем лучше вы чувствуете свое тело, тем больше в вас жизни.

Знаете, как такой важный момент тоже еще, что год терапии такой интенсивной и самоисследования, часто приходит фаза такого, я называю это долиной или плато. Ну, то есть вы поднялись на какое-то плато и по нему вы какое-то время еще будете двигаться. Поэтому здоровое спокойствие это прекрасно. Вот когда, да, страшно, больно, по-разному, но я с этим способен или способна остаться.

У нас есть звонок. Здравствуйте.

НАДЕЖДА: Здравствуйте. Это Надежда вас беспокоит. Скажите, пожалуйста, у меня старший брат наркоман, я сама не вижу.

С.НАСИБЯН: Вы не видите, в смысле вы инвалид по зрению?

НАДЕЖДА: Да, первая группа. Получается, у нас квартира одна, а я его боюсь. Он за квартиру не платит, я все оплачиваю. Он всяким образом пытается выжить меня отсюда. Я официально замужем. Я его боюсь вот откровенно.

С.НАСИБЯН: Подождите, ну, вот вы говорите, что вы замужем.

НАДЕЖДА: Да. Я могу, я к мужу и уезжаю, но квартира оформлена на меня (неразборчиво).

С.НАСИБЯН: Подождите, Надежда, если вы замужем, вы можете жить с мужем не в этой квартире, верно?

НАДЕЖДА: Верно. Я это делала, жила, пока не коснулась того, что он начал стены разбирать незаконно, расширять жилплощадь.

С.НАСИБЯН: Отлично. Но вы же можете подать заявление в милицию. Тут я-то как, чем вам помогу? Единственное, что дать вам в этом смысле поддержку, что вы правы.

НАДЕЖДА: Меня сотрудники полиции, даже участковый наш (неразборчиво), и я буду, говорит, вроде как я боюсь, я должна подать, я не знаю, мне совесть не позволяет. Я не знаю.

С.НАСИБЯН: Ну, в том-то и дело, что вам совесть не позволяет, это другой разговор. Вот здесь вам нужно...

НАДЕЖДА: Выписать его из квартиры.

С.НАСИБЯН: Можете выписать.

НАДЕЖДА: А почему. У нас администрация, получается, они главнее, чем даже я.

С.НАСИБЯН: Кто такая администрация?

НАДЕЖДА: (неразборчиво).

С.НАСИБЯН: Кто, простите?

НАДЕЖДА: (неразборчиво)

С.НАСИБЯН: Я не знаю, что это такое просто.

НАДЕЖДА: Комитет муниципального имущества.

С.НАСИБЯН: Так, ну, соответственно вы с их помощью можете выписать вашего брата наркомана, асоциального человека из вашей квартиры, верно?

НАДЕЖДА: Ну, да, я боюсь, потому что он, простите, с ножом иногда прыгает.

С.НАСИБЯН: Я же поэтому и говорю, что вам нужно минимизировать общение с ним, такое бывает, Надежда. И поэтому вот у вас есть муж, и я бы на вашем месте только туда и уезжал бы. Но я, к сожалению, здесь не очень могу вам советовать, потому что я же не знаю, какие обстоятельства. Почему ваш муж вас не защищает? Вот такой у меня вопрос.

НАДЕЖДА: Да он, наоборот, говорит – давай, сюда переезжай. А за квартиру, собственно, все я оплачиваю. А он тут громит, соседи с ума сходят.

С.НАСИБЯН: Я все понимаю. Для начала послушайте вашего мужа и переезжайте к нему. А потом разбирайтесь с братом. Вот, что надо сделать, надо разделить просто эти два момента. Сначала нужно уйти в безопасность, чтобы лично вы были в безопасности, а потом уже разбираться с имуществом. Ну, надеюсь, вы меня услышали.

НАДЕЖДА: Это понятно. Я по дому все сама делаю.

С.НАСИБЯН: Так надо прекращать это делать. Я же поэтому и говорю, уезжайте к мужу. Вот вы звоните ко мне в надежде на что, что я вам скажу, как правильно? Правильно вот так. Но вы говорите «у меня совесть не позволяет». Но я с вашей совестью точно не договорюсь. Я могу сказать вам только одно, что, если кто-то причиняет вам боль, то вы имеете право делать так, как вы считаете нужным. Алло?

НАДЕЖДА: Тут я.

С.НАСИБЯН: Я вот поэтому вам это сказал. Я надеюсь, что вы меня услышите, Надежда.

НАДЕЖДА: Спасибо вам большое.

С.НАСИБЯН: Пожалуйста, конечно. Спасибо вам за звонок. Бывают ситуации, в которых, ну, тут психология бессильна, что называется. Тут единственное, что нужно, это физическая сила. И, надеюсь, ее мужу хватит времени и сил разобраться с этим. Главное, чтобы она дала это право.

Знаете, на самом деле, звонок интересен. Интересен он тем, что очень часто такое бывает, что вот есть, например, брат, в данный момент такой антагонист, есть муж протагонист, который старается защитить и помочь. Но часто жертва, находящаяся в спасении, она защищает насильника, она защищает того, кто причиняет боль. И вот это самое сложное.

«Сергей, добрый день. Хочу задать вопрос про отношения и утрату доверия. Мне 38 лет. Я с женой, ей 36, прожили вместе 13. Есть дочь. В начале 2025 года она сменила работу и постепенно я стал замечать изменения. Новая манера одеваться, более откровенная одежда, макияж, постоянные переписки в телефоне по вечерам, эмоциональная отстраненность. Позже я обнаружил в ее телефоне флирт с мужчиной с новой работы. До этого она неоднократно уверяла и клялась, что ни с кем не общается, что я у нее один. После обнаружения флирта она признала, что была неправа, пообещала прекратить общение. Уговорила меня не расставаться.

Однако в течение следующих месяцев я еще дважды обнаруживал, что контакт этого мужчины разблокирован. А в один момент она даже показывала его контакт подругам, когда я приехал забирать ее домой из ресторана. В итоге мы расстались. При этом ответственность за произошедшее она полностью возложила на меня. Говорила, что я не давал эмоции, виноват в охлаждении, хотя сам факт флирта и вранья обесценивается. Самое тяжелое для меня сейчас это дочь, которая из-за расставания стала видеть меня реже. Также мне сложно принять, что человек, с которым я прожил 13 лет, за полгода стал для меня почти незнакомым.

Были попытки сближения, совместные праздники, новый год. Она снова говорила, что мы не можем быть вместе, что ей надо отдыхать, и что вместе со мной она жить не хочет, только, если я буду редко приезжать. Так же, когда что-то надо сделать по дому или водить ребенка на тренировки и тому подобное. Она звонит или пишет мне, а я как сделаю, сразу снова охлаждение и тому подобное. Меня такой формат гостевого брака не устраивает. Я об этом ей говорил, но, видимо, ей все равно.

Я понимаю, что сильно застрял в переживаниях, поэтому пошел к психотерапевту. Пропил назначенные лекарства, стало чуть легче, но все равно до конца не могу отпустить это все. Но вопрос остается, как прожить предательство и утрату доверия, когда партнер отрицает свою ответственность, перекладывает вину? Как отпустить человека, который стал другим, и при этом остается матерью твоего ребенка?»

Ну, давайте разобьем на три части. Первая из которых, обратите внимание, вы сами начали с того, что ваша супруга стала меняться. Ее поведение стало меняться, а вы, это замечая, почему-то решили, что вы можете это остановить. Вот смотрите, вы обнаружили, что ваша супруга стала выглядеть лучше, красивее, элегантнее, ярче, сексуальнее, в конце концов. И вы понимаете, что это происходит не для вас. Но ведь это ваша супруга. Неужели вы в этот момент не могли начать с ней флиртовать? Это ведь первое.

Ну, окей, не произошло. Дальше вы обнаруживаете этот флирт и говорите – я тебе запрещаю, поклянись, что ты это не будешь делать. А куда деть всю ту энергию, которая начала подниматься. Просто разбудили эту энергию не вы. Это первое.

Второе. Ну, про предательство я уже говорил. Я обращу ваше внимание вот, на что. Ее ответственность стопроцентная. Ваша ответственность стопроцентная. У каждого из вас своя ответственность, своя форма ответственности и свой вид ответственности за произошедшее. Это важно понять.

Как отпустить человека, который стал другим, но при этом остается матерью твоего ребенка. Слушайте, но она же просто поменяла роль. Она больше не является, например, в данный момент вашей женой. Но она не перестала, возможно, быть любимой женщиной.

Вы говорите – меня не устраивает гостевой брак. Слушайте, если вы однажды эту женщину заполучили, если вы ее добились, ну, я уверен, что вы сможете это сделать еще раз. Либо добейтесь какую-то другую женщину и успокойтесь. Такой вариант тоже возможен. Но обратите внимание, ваша жена ожила спустя 13 лет брака. А 13 лет брака убьют кого угодно. Она ожила, и вы в этот момент говорите – нет, ты должна быть мертвой, такой же, как мертвым являюсь я.

Вы столкнулись не только с флиртом. Вы столкнулись с двойной утратой в этом смысле. С одной стороны, утрата доверия, и это полностью ваша ответственность, потому что доверие восстанавливаем только мы. Утрата образа партнера, как вот я уже сказал, которого вы знали 13 лет. Поменялась ее форма. Но там внутри есть вот эта энергия, есть вот эта страсть, которую вы не выдерживали.

Понимаете, какая штука, если она говорит, что ты во всем виноват, нет, неправда. Ответственны – да. Но ответственность это только про вас, потому что, почему вас тянет обратно, только по одной причине, вы пытаетесь восстановить справедливость. И это самая большая ошибка. Справедливости здесь нет. У нее своя, у вас своя, и, к сожалению, они никогда не встретятся.

Очень важна граница, которую вам необходимо поставить внутри себя, расставить, что в отношениях было охлаждение, были трудности. Да, вы оба не идеальны, вы конкретно не идеальны. Но вы не несете ответственность за ее поведение, вы несете ответственность только за свое.

Поэтому, ну, тот факт, что она вами пользуется, ну, вы позволяете себе это, и позволяете ей, и поэтому она это делает. Просто сейчас нужно разделить – моя бывшая жена и мать моего ребенка. Тогда у вас сохранятся здоровые, на мой взгляд, отношения. И главное, что прекратить разговоры, которые постоянно закручивают одну и ту же петлю про эту измену, если измена была, или, если вы называете изменой этот флирт.

И самое важное, два взрослых человека должны договориться, для того чтобы ребенок не страдал. Это моя позиция.

«Добрый день, Сергей. Нахожусь в состоянии наступления возможного тревожного события. Где взять силы, для того чтобы дождаться момента его разрешения, поскольку это доставляет дискомфорт? Трудно от этой проблемы отвлечься». Андрей пишет.

Я могу сказать только одно, Андрей, в этом смысле. Есть прекрасная практика катастрофизация. Другими словами, представить себе, что как бы все уже случилось и случилось самым худшим образом. Потому что с вами происходит следующее. Ваша психика сейчас постоянно живет в будущем, а тело живет здесь и сейчас. И между ними возникает вот такой разрыв, расщепление. Будущее рисует какие-то страшные сценарии, тело реагирует так, как будто это уже случилось. Я поэтому предлагаю вам соединить это все и согласиться с тем, что, да, все уже произошло.

Потому что вы пытаетесь подготовиться. Не надо ни к чему готовиться. Проживайте то, что происходит прямо здесь и сейчас. В реальности ничего не происходит пока, в реальности вы только готовитесь. Перестаньте готовиться, просто перестаньте готовиться.

А как бы, где брать силы? Ну, слушайте, давайте так, вот просто вслух себе проговорите, что то, чего я боюсь, еще не произошло. А, если этого не произошло, чего я боюсь, на самом деле? И попытайтесь не избавляться от этого чувства тревоги, а, проживая его, жить вот, например, этот час. Вот проверять, я прожил час без тревоги, я прожил этот час, то есть находить себе вот этот самый интерес в настоящем.

И еще есть хорошая, на мой взгляд, техника, которая очень помогает. Это тело, тело через дыхание и дыхание очень простое. Вы просто садитесь, тревога обычно заставляет нас дышать очень поверхностно, садитесь и дышите животом, глубоко и очень медленно вдыхая, и еще медленнее выдыхая. Обязательно животом, чтобы весь живот участвовал.

Кстати говоря, расскажу в двух словах для всех, почему так важно дыхание животом. Только по одной причине. Ребенок в утробе матери дышит через живот, он дышит через пуповину вместе с мамой, мама дышит за него. И таким образом ребенок себя убаюкивает. Вы, на самом деле, тоже можете себя убаюкивать, если вы будете дышать животом. Вы будете потихонечку успокаивать не за счет того, что вы будете отупляться, ну, становиться тупее, притуплять. А за счет того, что вы будете включать парасимпатическую систему. В тревоге включается симпатика. Как только вы включаете парасимпатику, тело начинает нормализовывать свое давление и все остальное.

Галина Ивановна пишет: «У меня недавно умерла дочь 35 лет, 15 лет назад умер сын. Как собраться с силами, чтобы жить дальше?»

Ну, во-первых, примите мои соболезнования, безусловно. Но, с другой стороны, Галина Ивановна, знаете, часто рекомендовал в таких ситуациях книгу про жизнь, называется «Смерть и умирание». Но, с другой стороны, где взять силы? Только в одном, честно – служение другим людям. Найдите свой способ служить другим.

«Сергей, добрый вечер. Я имею заболевание по психиатрии уже с весны 2019 года. Нахожусь в ремиссии. Но до сих пор дочь и бывшая жена в постоянной тревоге по изменению речи и настроения. Как объяснить, чтобы они поняли, что я чувствую себя хорошо?»

Я думаю, что единственный способ сделать это по-настоящему, это, чтобы ваш психиатр поговорил с ними. Вряд ли они вам поверят, потому что им тревожно, по-настоящему тревожно. Но, если вы поговорите с вашим психиатром, у него есть такое право и это профессионально поговорить с вашими близкими о том, что с вами происходит, потому что он, возможно, сможет им это объяснить.

«Сергей, добрый вечер. Девочка подросток, 17 лет курит открыто, бросать не хочет, от помощи отказывается. Могут ли родители повлиять и как? Разговоров было много, переговорено уже».

Слушайте, 17 лет это чаще не про никотин, а про некую автономию от вас, про принадлежность к какой-то группе, про границы, что она взрослая. И когда все разговора переговорены, как вы выразились, ну, знаете ли, ваш подросток чувствует не заботу о себе, он чувствует попытку, что вы его хотите исправить. Родители не могут заставить 17-летнего человека бросить курить.

Смысл, который она вкладывает в курение, вот тут можно повлиять на это. Потому что вашу связь нужно с ней восстановить. Связь была нарушена. У меня была такая ситуация с сыном и, поверьте, связь восстанавливается. Услышимся через пару минут.

Мы продолжаем, но уже заканчиваем нашу «Провокацию», мы на финишной прямой, у нас осталось всего меньше 20 минут. С вами Сергей Насибян, и я продолжаю отвечать на ваши вопросы. Пишите в мой профессиональный Телеграм-канал «Сергей Насибян, психолог». Там я отвечаю на вопросы и рассказываю разные истории о себе и о своей жизни, и о психологии, как о прикладной науке для вас подробно, ежедневно, в общем, много чего там узнаете.

Так вот там как раз задает вопрос Ольга, которая говорит следующее: «Сергей, меня зовут Ольга. Владимир задал вопрос про алкоголь. Можно ли ваше научение про «не употребляю сегодня», а еще вход перенести на еду. Получается, что не хочу, но ем. Вся история, как у Владимира, но с едой. Спасибо».

Ольга, точно и можно, и нужно эту логику перенести, потому что проблема ведь заключается в том, что когда вы едите, вот смотрите, вы говорите – не хочу, но ем, это почти все означает, что я хочу не еду, а я хочу, либо что-то почувствовать, либо перестать что-то чувствовать. Еда становится в этом смысле утешением, успокоением, паузой, наградой, способом заглушить тревогу, скуку, одиночество, усталость, что угодно. Но тут нам надо разговаривать, для того чтобы я могу помочь больше. Поэтому у вас работает та же схема. Состояние какое-то, потом еда, краткое облегчение, откат, снова состояние. И что со мной прямо сейчас? Это вопрос.

Помимо всего этого все, что я говорил Владимиру, безусловно, подходит. Но здесь есть еще один важный момент. Я бы рекомендовал вам, конечно же, проверить гормоны, точно сдать анализы, проверить глюкозу, инсулиновую ось, проверить щитовидную железу, там железо, общий фон. И вот, например, у себя я, как вы знаете, наверное, я все время разбираюсь со своим весом, я обнаружил, например, такую штуку, как липтинозависимость, и вот мне удалось справиться со своим чувством голода. Очень интересные у меня сейчас результаты. Поэтому, да, это подходит.

«Сергей, добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, в последнее время не могу и не хочу разговаривать по телефону». Как я вас понимаю, слушайте, я вообще почти никогда не разговариваю по телефону. «То же самое с постоянными разговорами в кабинете. Очень раздражают разговоры коллег по телефону с родственниками. Как быть, чтобы никого не обидеть и не оттолкнуть от себя, в том числе, близких мне людей?»

Слушайте, ну, наверное, в этом смысле, как быть. Быть принимающей, хочется сказать. Это ведь люди разговаривают, попробуйте понаблюдать за ними в этот момент. Вот если вы, как я с детства увлекаетесь животным миром, то самое интересное, что можно себе представить, я очень часто рекомендую это делать, это пойти в зоопарк и сесть напротив обезьяньего вольера и долго, час, полтора наблюдать за обезьянами. Ничего интереснее и веселее в жизни нет, вот просто ничего.

Я с детства это очень любил делать. Мой папа мучился и каждую субботу водил меня в зоопарк, я садился около обезьян и наблюдал за ними. Это переросло в профессиональное, теперь я наблюдаю за людьми. А вы можете делать ровно то же самое, просто наблюдать, смотреть. Можете даже дать им какие-то имена и клички, только им о них не говорите, но можете их дать. И вы будете наблюдать, и вы увидите, как все поменяется, вам станет любопытно, что они, на самом деле, делают. Только так предложу.

Айрат Хакимов: «Сергей, добрый вечер. Возможно задать в эфире свой сегодняшний вопрос. Я решил построить команду в сетевом бизнесе. Для меня это стресс. В том числе, постоянные мысли на тему удобно ли звонить именно сейчас или отложить звонок на «удобное время» и так далее. Я ловлю себя в той же ситуации, когда такие же ощущения у меня были в работе по найму 15 лет назад. Я делаю вывод, что причина не в выходе из зоны комфорта, а в самих мыслях. Значит, нужно просто в этом направлении двигаться, настроиться на действие. Правильно ли я начинаю самоанализ? Если да, тогда у меня в связи с этим простой вопрос. Как вы поступаете в случае, если у вас появляются отвлекающие или не отвлекающие мысли? Или разрешаете себе мысли? Есть ли у вас есть такое и бывает сейчас? Или, может быть, было когда-то на раннем этапе становления вашего мастерства?» Спасибо.»Как вы для себя разрешили внутренний диалог в свою пользу?»

Хороший вопрос, Айрат, правда, хороший вопрос. И я могу вам сказать, что у меня есть два способа. Способ один это, если мне не хочется, я не делаю. Но второй, если мне надо, я делаю вне зависимости от того, какие у меня мысли. То есть я сначала делаю, а потом разбираюсь с последствиями. Вот так я это делаю.

«Сергей, добрый вечер. Я классная, а дети не хотят общаться. Мне 67. Как научиться не обижаться? Надежда».

Общайтесь не с детьми и все. Не хотят они с вами общаться, не общайтесь, ну, в чем проблема. Ну, не хотят они общаться. Вы не обижайтесь. Они же когда-нибудь придут.

Более того, если вы так убеждены, что вы классная, а мне очень нравится эта ваша убежденность, то я думаю, что они рано или поздно придут. Но когда вы задаете вопрос, я все время пытаюсь себя проанализировать и сразу представляю себе своих детей. Вот вчера мне мой сын написал вопрос, говорит – папа, как ты считаешь, на основании чего идея Раскольникова соответственно оказалась не состоятельной и привела его туда, куда привела?

Я подумал, какая прелесть, сын задает такой вопрос, это же прямо есть, о чем поговорить, есть, о чем подумать. Но у меня есть гадкая привычка, я начинаю умничать в этот момент. И я знаю точно, что когда я умничаю, а я, правда, классный, я даже умный, мне некоторые говорят, что я умный, а я пытаюсь очень помочь, но он моментально теряет интерес в разговоре со мной. И поэтому я вчера поступил немножко по-другому, и мы с ним даже немного попереписывались на эту тему. И он сказал – да, пап, мне нравится твоя идея, возьму на заметку, опишу своими словами. Он там готовится к экзаменам.

В общем, в том смысле, что не всегда, когда мы классные, мы классные для них. Вот, про что я. Но я точно знаю одно, мне очень важно быть интересным для моих детей. И пока могу сказать, что мне это удается. А вот за счет чего мне это удается, ну, это уже какая-то отдельная тема.

Екатерина: «Сергей, добрый вечер. После окончания университета не могла устроиться на работу по специальности. Молодая, замужем, без опыта, наверное, детей будешь заводить, нам такие не нужны. Ну, и перестала ходить по собеседованиям. Пошли дети, 4, сейчас 31. (Ну, то есть они были правы). Младший подрос и не знаю, чем заняться, вообще не знаю, чем хочу заниматься, кем работать. Как понять, как себя найти? Никогда не работала. Хотя, нет, таксовала пару месяцев, не мое. Столько страхов, неуверенности, низкой самооценки, ощущение как будто все время дома с детьми так и сидела бы. Но понимаю, что нужны деньги и реализация. Дети вырастут, уйдут, а я мама и жена».

Да, вы абсолютно правы, Екатерина. Знаете, я вам точно порекомендую одну штуку. Вы можете у меня прямо на страничке найти такой документ, он называется «Цели и ценности». Это такой семинар, который я провожу обычно офлайн, но его можно пройти онлайн. Он очень здорово показывает вам направление, в котором стоит вам двигаться. Это первое.

Второе. Знаете, вот просто задавайте себе один странный вопрос. Задавайте вопрос, кем я хочу быть, когда вырасту? Просто сделайте этот вопрос для себя инструментом, такой лопаткой. Попробуйте дня три, четыре пожить в этом вопросе.

Таня: «Здравствуйте. Вопрос как раз про жалость давно волнует. (неразборчиво) Я просто болею этим в том случае, если человек близок или симпатизирует. Есть ли ответ на вопрос, откуда растут ноги у этой жалости?»

Абсолютно, конечно, есть. Жалость это любовь без близости. Это любовь, когда вы не позволяете себе близости. Когда вы создаете дистанцию. И еще мне очень нравится такая идея, я часто ее говорю на тренингах и на лекциях, что жалость это всегда любовь сверху вниз. Это когда вы себя ставите выше, а человека ниже. И неспособность, невозможность с человеком оказаться на одной линии. Вот оттуда ноги.

«Вина заканчивается там, где начинается ответственность? Или наоборот?»

Спрашивает Дмитрий. Очень точный вопрос. Вина заканчивается там, где начинается ответственность. Потому что, как только мы говорим об ответственности, чувство вины больше не является необходимым для нас. Нам нужна вина. Кстати, о Достоевском, кстати говоря, о Раскольникове, если успею. Как я ответил на этот вопрос.

Дело в том, что он ведь считал, он делил мир на две категории людей. Одних из которых он наделял властью морали, властью принятия решений, те, которые имеют право. А другие твари дрожащие. И вот он захотел стать таким. Он убил эту бедную старуху процентщицу, но потом он не справился с чувством вины.

Он, не справившись с ответственностью, впал в это самое чувство вины, и поэтому искал наказание. Поэтому, с одной стороны, преступление он совершает, как человек, право имеющий. А вину, неспособный ее пережить, неспособный взять на себя ответственность, он бежит на место преступления, для того чтобы его наказали. Потому что только так он может с этим справиться. Поэтому она заканчивается там, где начинается ответственность.

Вот и подошло время, когда мы заканчиваем нашу программу. И у меня еще пара вопросов буквально, которые вы написали. «Сергей, спасибо. Супер эфир. Услышала вас, спасибо, что вы с нами». Пишет Ольга.

«Благодарю. С коллегами поняла. А вот с первой частью вопроса. Я сама не люблю разговаривать по телефону. Мне нужно об этом честно всем объяснять?»

Нет, а зачем? Вы же просто не любите, ну, и не надо, не любите, ничего страшного.

Лида: «Здравствуйте, Сергей. Лида, 52 годика. Постоянно одолевает обостренное чувство справедливости. Выскажу человеку нормально, без оскорбления, улажу ситуацию. Потом начинаю гонять, зачем. После этого долго не покидает чувство тревоги. Как принять себя такой, какая есть? Высказывать свою точку зрения и успокоиться».

Нет, Лида, примите не это. Примите тот факт, что в этом мире не существует никакой справедливости. Потому что справедливость у каждого своя. И, к сожалению, или, наоборот, к счастью, она не способна быть объективной. Объективной является только истина. А вот в поисках истины придется отказаться от идеи справедливости, потому что иначе истину не обрести.

Знаете, мой учитель говорил, мы как-то разговаривали с ним, он сказал однажды интересную фразу, что находит не тот, кто ищет. Находит тот, кто умеет оставить. Я к нему пришел с определенным поиском, и он мне сказал – если хочешь найти, оставь. Вот таким парадоксом, наверное, я закончу сегодняшний наш эфир.

А фильм, который я хочу порекомендовать в контексте того, что мы с вами говорили, и мне кажется, я его не рекомендовал. Кстати говоря, на моем канале, а там есть список, там люди выкладывают списком все мои рекомендованные фильмы, за что спасибо огромное, большое за эту работу, которую они делают на общественных началах. Я хочу порекомендовать фильм «Она».

О, этот фильм однажды меня потряс, когда я его посмотрел впервые. Фильм, наверное, про то, что мы называем отношениями, любовью, страстью, часто всего лишь навсего показатель того, что мы нуждаемся в понимании. Сегодня я пошутил дома как раз на тему того, это фраза из фильма «Доживем до понедельника», «счастье это когда тебя понимают».

Я не согласен с этим. Но это очень красиво, звучит красиво. И самое главное, что фильм «Она», мне кажется, в определенной степени как раз подтверждает это наше заблуждение и показывает, что это заблуждение. Мы все бродим по этому свету в поисках понимания, желания быть понятыми. Потому что, когда нас понимают, нам кажется, что с нами разделяют чувство. Это иллюзия, это не так. Люди могут вас понять, но не могут вас почувствовать.

И самое главное, вы можете понять своих детей, своих жен, своих родителей и мужей. Но гораздо важнее почувствовать. Почувствовать то, что происходит с вами, почувствовать то, что происходит с ними. Я абсолютно убежден, что, если вы начнете доверять себе и своим чувствам, то вы сможете исправить 99 процентов тех проблем, которые вы считаете проблемами, и которые, правда, существуют. А тот один процент решается, как правило, деньгами. Вот такой вот нотой я сегодня закончу эфир.

Мы с вами услышимся в следующую субботу. Я еще пока в Москве, у меня все вроде как в порядке по расписанию, поэтому, друзья, берегите себя и своих близких. С вами был Сергей Насибян.