Как так получилось, что научных трудов по интервенции фактически нет? САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Армен Гаспарян, Дмитрий Куликов и Гия Саралидзе. Приветствую вас, друзья. КУЛИКОВ: Добрый день. ГАСПАРЯН: Приветствую. САРАЛИДЗЕ: Сегодня тема нашей программы – интервенция. Перед эфиром все-таки договорились, так как интервенция была таким процессом… КУЛИКОВ: Разноплановым. САРАЛИДЗЕ: Разноплановым, да. И разные державы принимали в этом участие, как, собственно, бывшие союзники. И даже есть такая расхожая мысль о том, что интервенция – это было выполнение союзнических обязательств, которые… КУЛИКОВ: Ну, они так оформляли ее, действительно. САРАЛИДЗЕ: Вот. И была интервенция и со стороны, то есть германская интервенция, и турецкие войска в этом участвовали. ГАСПАРЯН: Ну, германская с этой точки зрения – это такое же выполнение союзнических обязательств, например, перед украинской Центральной Радой. Поэтому и они с этой точки зрения чисты, так если глубоко копать. САРАЛИДЗЕ: Ну, то есть все прикрывались, было чем прикрываться. ГАСПАРЯН: Ну, конечно. САРАЛИДЗЕ: Вы знаете, на что я обратил внимание? На то, что об интервенции, особенно в последние годы, вот об этом периоде и об этом процессе очень мало пишут. Я уж не знаю научных трудов по этому поводу, но и таких популярных, что ли, книг, которые бы освещали это, их тоже достаточно мало. ГАСПАРЯН: Докладываю: научных трудов – ноль, научно-популярных трудов – ноль. САРАЛИДЗЕ: А с чем это связано? ГАСПАРЯН: А не интересно никому, не интересно. У нас не интересно ни повстанческое движение (ну имеется в виду там Махно, Григорьев, всякие "зеленые" в Крыму), у нас не интересна тема интервенции, у нас не интересна тема красного подполья и вообще Красной Армии. Нам теперь всем интересно исключительно только белое движение. То есть то, что 25 лет назад интересовало там 10 человек в Москве, и все друг друга знали, теперь, если зайдете в книжный магазин, вы увидите только работы по белому движению. Уже я даже не хочу ничего писать, уже не нужно, а все это продолжается. А что касается интервенции, то, понимаешь, как вбросили в 90-е годы теорию: "А чего вы радуетесь? Ну,  была интервенция там французская, английская немецкая, а вот зато у красных там были всякие китайцы под ружьем Якира, поэтому давайте не будем говорить об интервенции – и те, и другие плохие". КУЛИКОВ: А у нас латышские стрелки еще были, у красных. ГАСПАРЯН: Мадьяры, румыны, сербы, словенцы – там кого только не было. Ну и все, и на этом большое гражданское обсуждение этой истории закончилось. Не нужно, не хочет никто знать историю гражданской войны. Это обидно очень, но это надо признать. Никаких подвижек я, например, в следующем году тоже не жду с этой точки зрения. Ну в лучшем случае опять появятся там несколько работ, схематично отображающих весь этот процесс – ну некий, знаешь, аналог этого знаменитого красного трехтомника "Гражданская война и интервенция в СССР". И на этом все закончится. Запрос есть в обществе на эту тему? Нету. У нас даже на Украину нет запроса – изучить, что там происходило, например, там гетман Скоропадский. Ты много знаешь книг, вышедших за последние три  года, по этой теме? Опять же, правильный ответ – ноль. Ну и всё, вот она печальная действительность. САРАЛИДЗЕ: Хотя, казалось бы, удивительно, да? В связи с последними событиями интерес к истории вопроса, он должен быть, зашкаливать должен. ГАСПАРЯН: Ну, он есть у нас. КУЛИКОВ: Но там, знаешь, тоже еще любопытно в этом смысле. Ведь советская историография достаточно глубоко с этим разбиралась, да? И поскольку это было против советской власти все сделано, то разбирались глубоко, принципиально. И там, наверное, что-то можно пересмотреть как бы в нюансах, но таких каких-то больших открытий ты не сделаешь. Слушайте в аудиофайле!