Ощущение бессилия и шока в марте 99 года, когда Югославия подверглась бомбардировке силами НАТО. САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вестей ФМ" Дмитрий Куликов, Армен Гаспарян, Гия Саралидзе. Приветствую вас, друзья. КУЛИКОВ: Здравствуйте. ГАСПАРЯН: Приветствую. САРАЛИДЗЕ: Сегодня решили мы поговорить о бомбардировках Югославии силами НАТО, которые начались в марте 1999 года. В разных своих программах, в разных своих эфирах мы об этом говорили. Но так как программа наша называется "Наш 20-й век", и не сказать о том, что произошло тогда, на исходе 20-го века, мы не можем в этой программе. Для многих (и, наверное, об этом тоже мы говорили и писали) этот факт бомбардировок стал рубежным. Лично для меня (и я, по-моему, это тоже говорил, даже в рамках нашей уже программы) бомбардировки Югославии и все, что тогда произошло, стало избавлением от последних иллюзий по поводу Запада, по поводу международных отношений, каких-то законов и так далее, просто рубежным. Я понял тогда для себя, что этого ничего не существует и что та иллюзия и то очарование Западом, которое в конце 80-х было у многих из моего поколения, оно безвозвратно ушло. Хотел бы сначала узнать у вас. Примерно знаю ответ, но все-таки хотелось бы узнать у вас, что для вас было это начало бомбардировок Югославии и вообще этот конфликт тогда на Балканах. КУЛИКОВ: Действительно это рубежное событие. Но вот если отвечать на вопрос, что это было, то я для себя отвечаю таким образом: это была первая демонстрация того, что такое однополярный мир, то есть что такое гегемония Соединенных Штатов. Вот это было проявлено, предъявлено и оформлено. Новый мир победивших американцев, как они себя считали победителями, и присвоение права власти по отношению ко всему остальному миру, оно реализовалось ровно в этом событии. И это был тот факт, который манифестировал, конституировал, проявлял (как угодно, любые здесь можно глаголы применять), но это ровно была эта самая манифестация однополярного мира, властью в котором и гегемоном в котором являются Соединенные Штаты Америки. Это если объективную, так сказать, сторону брать. Если брать субъективную, нашу, то, вот кроме прощания с иллюзиями, о которых ты, Гия, точно совершенно сказал, но ведь было довольно много людей, у которых не было там восторженного отношения к Западу. САРАЛИДЗЕ: Безусловно. КУЛИКОВ: У меня иллюзии тоже были в какой-то степени, и это несомненно, но восторженного отношения у меня не было точно. Но в этой части другое осознание мне кажется гораздо более важным для нас. Повис в воздухе, может быть, не произнесенный публично, но следующий текст: мы – следующие. Осознание того, что мы – следующие в этом однополярном мире, мы – следующие за Югославией, было невероятно важно для нас как для народа, даже больше, чем прощание с иллюзиями, хотя это тоже важно. Потому что я считаю, что с осознания риска того, что мы – следующие, и что нас так же будут уничтожать, как Югославию, началось наше возвращение. Сначала начало долгого процесса прихода в сознание, а потом возвращение себе суверенитета и осознание главной задачи, что в этом мире надо выжить. … САРАЛИДЗЕ: Я обращаюсь к Армену. Ведь было ощущение бессилия на фоне этой несправедливости эмоциональное. Мы понимали, что это несправедливость, что это неправедно, но было и ощущение, страшное абсолютно ощущение абсолютного бессилия. ГАСПАРЯН: Я вспоминаю те дни 20-летней давности. Во-первых, было ощущение абсолютного шока, потому что выросло поколение, которое вообще в принципе не застало Вторую мировую войну и для которых это была фигура кинематографа. Все-таки война в Афганистане не настолько воспринималась обществом, тем более, что ее второй этап совпал с эпохой перестройки. А здесь на глазах у всей страны было показано, что можно взять и начать бомбить суверенное независимое государство, которое невероятно близко. Слушайте в аудиофайле!