Между молотом и наковальней. Издательство Росспэн. 2011 год. Эта книга - первый архивный том, в котором зафиксирована жизнь Союза советских писателей с 1925 года по июнь 1941. Подробнее расскажет Сергей Шаргунов в рубрике "Книги" на радио "Вести ФМ". Книга составлена хаотично и странно, но тем и интересна. Пытливый заинтересованный читатель получает свободу самостоятельно разобраться в этих нагроможденных материалах. Перед нами - дневниковые записи, куски стенограмм и вполне случайные письма таких забытых ныне писателей, как Валерия Герасимова. Из каждой главы торчат записки, просьбы, доклады, эпистолы. Мы видим первый съезд советских писателей, оживленную дискуссию вокруг рухнувшего РАППа и его опального вожака Авербаха. Бдительные и фанатичные деятели предыдущего литературного объединения немало попили крови у пишущих. И вот теперь рапповцев сковырнули. Их расстрелу предшествует радостная и яростная кампания сведения счетов, когда обиженные решили припомнить все обиды. РАПП был не сахар, но и новое писательское начальство окажется не слаще. Да и многих победителей вчерашних угнетателей вскоре вслед за ними отправят в распыл. Жаль, вторым увесистым томом нельзя издать доносы, которые писатели строчили друг на друга. Но и без этого незримо присутствующего второго тома при чтении книги остро чувствуется атмосфера смуты, безумия и страха. Понимают ли писатели, жарко обличающие Платонова за его новый рассказ, что тем самым подставляют его под возможную расправу? Есть впечатление, что многие опьянены разборками между собой и даже творческим азартом и не сразу осознают близость и реальность террора. Вот, например, прекрасный поэт Ольга Берггольц. Незадолго до своего ареста она в дневнике разными чудесными словами, в том числе, матерными, клянет уже арестованных: "Они пятнали партию. А все-таки она незапятнанна. Нет, с**и, за***е, и те, что на скамье, и те, что еще не попались, и те, что иронизируют и потирают ручки - не вам, не вам, с**и, торжествовать и осуждать партию". И все-таки, несмотря на все дурное и страшное, видны искренние, наивные и яркие люди. И не только яркие, но и глубокие. Едва ли таким был функционер Ставский. Но очевидна честность драматурга Александра Гладкова, чей дневник частично здесь приведен. Очевиден интеллектуализм критиков Корнелия Зелинского и Владимира Ермилова. Был превосходно образован Василий Лебедев-Кумач. Видно и другое. Глупо пытаться свести преступления прошлого к одной или нескольким фигурам в партийном руководстве. Советские люди, а активные из них в первую очередь, были связаны круговой порукой. Мы - их потомки и наследники. Кровожадны были все без исключения или почти все - прямо, как в эпоху Термидора. Все было исполнено каким-то древним дичайшим исступлением. Кто заставлял поэта Луговского сочинять сладостные вирши с призывами к казням? Душно стало? Дрогнули коленки? Ничего не видно впереди? К стенке подлецов, к последней стенке! Пусть слова замрут у них в груди!.. Читаешь - грустно, но истеричность текстов такова, что невольно болезненно засмеешься. А ведь тот же Луговской - еще и автор замечательных стихотворений. Кроме проклятий и призывов, создавалась настоящая литература, писалось о человеке, о любви, о природе, о смысле жизни. Вокруг лилась кровь, но талантливейшие люди горячо желали своей стране славы и силы. Они создавали свой писательский союз - уникальный исторический феномен. Тот, кто призывает категорически отречься от всего, что происходило в прошлом, должен порвать и семейный альбом. Тем более, вспомнив Радищева, Чадаева и ссыльного Пушкина, всю историю русской литературы, легко представить как череду кошмаров. Хотя, конечно, в 19 веке никакому Гоголю с его "Вием" и "Страшной местью" не снились чудища века двадцатого.