Книгу Анны Старобинец "Живущий" можно причислить к разряду антиутопий. Автор рубрики "Книги" на радио "Вести ФМ" Сергей Шаргунов считает, что к писательнице следует прислушиваться, как к пророчице XXI века. Анна Старобинец. Живущий. "Издательство Астрель". 2011 год. Анна Старобинец, хоть и юна, написала уже несколько, вполне успешных книг. Их называли "ужастиками", но новую книгу, очевидно, нужно причислить к разряду антиутопий. Впрочем, это тоже хоррор, только масштабно-социальный. О чем "Живущий"? О том, что же делать людям со смертью. И можно ли как-то вытеснить неотвратимость смерти в эпоху изощренных технологий. Читая "Живущего", в первую очередь вспоминаешь замятинское "Мы". В царстве Замятина была непробиваемая стеклянная стена, у Старобинец - под гнетом "совершенства" оказался весь мир, и на лице у каждого - зеркальная маска. Всяк занимает свою ячейку в глобальной сети - социо. Из социо можно выскользнуть лишь на полчаса, через сорок минут тебя насильно туда вернут. Будучи кретином, я не до конца постиг всю концепцию антимира, нарисованного Анной, но это говорит в пользу автора - слишком серьезно, продуманно до мелочей, изображена та реальность, в которой повествование ведется от имени живущих в ней. В мире будущего люди не ладят с животными, но дружат с насекомыми. Здесь всем вдалбливается доктрина, будто человечество есть неизменный, воспроизводящий себя организм - Живущий. Сексом занимаются в "зоне Воспроизведения", а умирают в "зоне Паузы", куда рекомендуют отправляться после сорока пяти, а принудительно в Паузу окунают после шестидесяти. Здесь всегда - три миллиарда. На место умирающего приходит новорожденный. Планетарная идея в романе Старобинец - своеобразно истолкованная вера в реинкарнацию. Правда, человек всякий раз перевоплощается в человека. С тем же инкодом, под прежними цифрами. В таком мире нет места любви и индивидуальности. Милая мама, ушедшая в Паузу, при попытке снова повидать ее через годы оборачивается неприятным дубликатом, чужой и потной девочкой. Между тем, доктрине бессмертия в мире Старобинец посвящены даже мультики, чем-то напоминающие нынешние. Вместо лунтиковского "Я родился" разноцветный шар Живуш произносит зловеще-оптимистичное: "Смерти нет". "Рыбеш говорит: "Ты хочешь Волчунья, чтобы тебе помогли?" Волчунья кивает, и друзья несут ее к озеру и кладут прямо в воду. Она уходит на дно. Пара больших пузырей - и ее больше не видно. Друзья встают в круг, улыбаются и начинают хлопать в ладоши". Интрига романа в том, что после оргии на Фестивале Помощи Природы внезапно родился лишний, неучтенный человек. Некто без номера. Нулевой. Зеро. Теперь весь мир вертится не вокруг доктрины "Живущего", а, так сказать, около ноля. И понятно, что вскоре этот мир начинает трещать и дымиться - его корежит реально и виртуально. "Система сообщает о серьезной угрозе спокойствию, стабильности и целостности Живущего". При всей затейливости и фантастичности сюжета, книга Анны Старобинец, по-моему, актуальна. И в той части, где показана крепость контроля, и там, где живописуется бунт. Достаточно вспомнить попытки различных начальников взять под колпак Интернет или феномен твиттер-революций, прокатившихся по африканскому континенту. А уж если вспомнить большие кошмары и порывы двадцатого века, то к Анне следует прислушаться, как к пророчице. Кто его знает, сколь страшны и размашисты будут проекты, нацеленные на главное - отодвинуть страх смерти.