Издательство "Вест-консалтинг" опубликовало поэму Максима Жукова - "Поэма новогодняя моя". О том, будет ли спрос у книги, расскажет Сергей Шаргунов в рубрике "Книги" на радио "Вести ФМ". Максим Жуков. Поэма новогодняя моя. Издательство Вест-консалтинг. 2011 год. Эта поэма появилась сначала в Интернете, а теперь оказалась издана отдельной книжицей. Едва ли поэма Жукова получит большое количество читателей - стихи, а тем паче поэмы сейчас не пользуются великим спросом. Но все же отозваться на нее мне захотелось.  Это сатира на повседневность и на самого себя. Изложено все белым стихом (местами сложно не вспомнить поэта начала двадцатого века - Михаила Кузмина). Вообще, вся поэма пронизана аллюзиями на стихи поэтов. Под конец даже прилагается "Список авторов, прямо или косвенно процитированных в произведении". Само произведение, хоть и лишено рифм, не усыпляет, а, напротив, бодрит, будучи внятно изложенным рассказом. В центре исповедального предновогоднего рассказа - автор, чья жена отчалила ненадолго в Будапешт. Автор, томимый безвестностью, отправляется в один из нескольких союзов литераторов (я так и не понял какой), дабы туда вступить. И дальше, после предъявления своих стихов и спора с тамошним руководством, оказывается отвержен. Якобы за использование в стихах обсценной лексики.  На самом же деле, от визитера ждали денег и, не дождавшись, ему и отказали в высоком звании "писателя". Дальше герой по дороге домой в переходе покупает газету и решает отдаться пороку: "Я на странице частных объявлений, Где обещают вылечить запой, За предложеньем купли и продажи Щенков, котят, ангорских хомячков, На полосе последней мелким шрифтом Набитый текст, прищурясь, прочитал". Дома, полночи он ведет по телефону переговоры с салоном терпимости, дожидается прибытия прекрасной дамы в сопровождении ярко изображенного сутенера, похожего на одного ныне здравствующего поэта. Дальше герой наливает ей и себе. Затянувшееся застолье не позволяет герою впасть во грех - время истекло. Дама исчезает за порогом, а вскоре возникает жена, неожиданно вернувшаяся из командировки, и произносит усталые сентенции: мол, пиши дальше, дорогой, а на всякие звания и членства в союзах наплевать. "Мы подошли друг к другу, обнялись И замерли на краткое мгновенье. И то не плохо. И потом, я верю, Что лед разбить возможно для форели". Такая вроде бы незамысловатая история. Поэма, как замечает в предисловии к ней другой поэт Игорь Панин, "написана хорошим языком". Мне тоже так показалось. По крайней мере - забавно. И еще: сквозь легкомысленный смешок проступает нечто искреннее, живое, располагающее. Что? Какая-то потерянность.