Владимир Плунгян. Почему языки такие разные. Аст-Пресс Книга. 2011 год. Автор книги - известный лингвист, член-корреспондент РАН, а тема, за которую он взялся, казалось бы, неподъемная. Подробнее расскажет Сергей Шаргунов в рубрике "Книги" на радио "Вести ФМ". И все же книга предназначена всем читателям. "Это книга для детей, - сказал мне автор, - но аспиранты признаются, что она стала для них настольной, что, правда, свидетельствует о соответствующем уровне наших аспирантов". На самом деле, максима "будьте как дети" полностью уместна в случае книги Плунгяна. Именно прозрачность пояснений и легкость изложения - вот, что нужно сегодняшнему затюканному и изнуренному читателю, решившему понять нечто сложное.  Плюс занимательность. Из книги можно узнать вот что. Сколько языков на земле, как они устроены, как и по каким законам изменяются. Почему одни из них - родственные, а другие нет. Чем именно отличается русский язык от английского и других языков, а китайский от японского. Зачем глаголу наклонение и вид, а существительному падежи. Автор разгадывает тайны языка, без которого не было бы человечества, не было бы народов, не было бы литературы. Не все тайны разгадать можно, многое уходит в недосягаемые эпохи, в гипотезы и теории, в очаровательные или жуткие мифы, предания и священные истории. Недаром обложку украшает знаменитая "Вавилонская башня" Брейгеля. "Слова - это живые существа", - такова, пожалуй, главная мысль Плунгяна, который со спокойной уверенностью чеканит: "Срок жизни любого слова в любом языке ограничен". Слова умирают и уступают новым. Или отшелушиваются, как старая кожа. Или опадают, как старая листва. Чтобы отрадно и ветхо хрустеть в архивах. Пушкин, взорвавший и обновивший книжную словесность, все равно пользовался множеством слов, которые уже устарели: чело, персты, ланиты. Процесс заимствований из других языков тоже растянут и многообразен. Все зависит от времени проживания того или другого слова в родной речи и близости по звучанию. Иностранное слово в силах прижиться быстро, хотя в былые времена заграничное семя прорастало лучше. Одно дело какой-нибудь "мерчендайзер", другое - тюркское "богатырь" или древнегерманское "изба". А вообще, следует различать слова по устойчивости. Как люди, они все разные. Значит, однажды слово "хороший" отомрет? О, нет, это же будет удар по всему святому! Как же без "хорошего"-то? Но автор неумолим и даже загадочен, как жрец: "Слово "один" живет в языке меньше, чем слово "два", а слово "хороший" - меньше, чем слово "новый". Широкое пространство для выводов. Изучая языки, поневоле станешь психоаналитиком. Или футурологом, разведчиком человеческого будущего. И одновременно начнешь понимать неведомое прошлое, где говорили на языках, которые целиком и полностью отмерли. Да, как бы это громко ни звучало: через язык можно разгадать истоки мира и его будущее. А может быть, однажды самый чуткий лингвист поймет язык птиц или кошек? Эта по-детски доступная книга действительно возвращает в детство. И не только потому, что детство - пора фантазий. Ведь в раннем детстве одно слово дается почему-то сразу и на ура, а другое ну никак не хочет произноситься. Два-два-два... Пожалуйста. А один, один - уже труднее, все равно, что имя древнего бога Одина. Интересно, чем мы заменим слово "один" лет эдак через семьсот пятьдесят? Прекрасная и трагичная книжка, как и судьба всего мира людей.